– Сообщник? – высказал предположение начальник полиции.
– Вряд ли, – возразил Пуаро. – Это очень странно, если только...
Он замолчал, и мы все вопросительно посмотрели на него.
Однако он лишь тряхнул головой, и инспектор продолжал:
– Я произвел в комнате Каста тщательный обыск. Он разрешил все сомнения. Я нашел пачку бумаги, точно такой же, как та, на которой были написаны письма, большой запас чулок, а в глубине шкафа, где они лежали, почти такой же пакет, но не с чулками, а с восемью новыми экземплярами железнодорожного справочника «Эй-Би-Си».
– Убедительное доказательство! – сказал начальник полиции.
– Я нашел еще кое-что, – заявил инспектор Кроум с торжеством, от которого в его голосе прозвучала столь редкая у этого сухого человека взволнованность. – Нашел лишь сегодня и еще не успел вам доложить. В комнате не было никаких признаков ножа...
– Только дурак притащил бы нож к себе домой! – заметил Пуаро.
– В конце концов этого преступника и нельзя считать разумным человеческим существом, – возразил Кроум. – Как бы то ни было, мне пришло в голову, что он мог принести нож домой, а затем, поняв (как указал мосье Пуаро) опасность попытки оставить нож в своей комнате, спрятал его где-нибудь в другом месте. Какое же место в доме он мог бы выбрать? Я догадался сразу: в передней, за вешалкой – ее никогда не трогают с места! С большим трудом я отодвинул ее от стены, и... там он и оказался!
– Нож?
– Нож. Нет никакого сомнения, что это тот самый: на нем все еще видна запекшаяся кровь.
– Вы хорошо поработали, Кроум, – похвалил начальник полиции. – Теперь нам не хватает только одного.
– Чего же, сэр?
– Самого преступника.
– Мы схватим его, сэр! Не беспокойтесь! – уверенно отозвался инспектор.
– Что же скажете вы, мосье Пуаро?
Пуаро вздрогнул, точно очнувшись от глубокого раздумья.
– Простите?
– Мы говорили, что теперь поимка Эй-Би-Си – только вопрос времени. Вы согласны с нами?
– Ах, вы об этом! Да, безусловно.
Он произнес это таким равнодушным тоном, что остальные в недоумении уставились на него.
– Вас что-нибудь смущает, мосье Пуаро?
– Да, весьма смущает. Меня смущает вопрос: зачем он это делал? Его мотив.
– Но, дорогой мой, он же сумасшедший! – нетерпеливо возразил начальник полиции.
Кроум великодушно пришел на помощь моему другу:
– Я понимаю, что имеет в виду мосье Пуаро, и он совершенно прав. Вероятно, преступник одержим какой-то определенной манией. Я думаю, мы убедимся, что в корне всего лежит комплекс сознания своей неполноценности. Возможна, впрочем, и мания преследования, причем она как будто связана у него с именем мосье Пуаро. Может быть, его преследует идея, что мосье Пуаро приглашен специально для того, чтобы его схватить.
– Гм, не понимаю я нынешнего жаргона, – угрюмо заметил начальник полиции. – В мое время, если человек был сумасшедшим, так с ним и обращались, как с сумасшедшим, и не искали научных терминов, чтобы смягчить этот факт. Я думаю, что какой-нибудь современный врач предложил бы поместить такого субъекта в санаторий. Там ему месяца два твердили бы, какой он чудесный малый, а потом отпустили бы на волю, как полноправного члена общества!
Пуаро улыбнулся, но ничего не ответил.
Совещание закончилось.
– Ну, что ж, – заметил начальник полиции, – как вы сказали, Кроум? Поймать его – только вопрос времени?
– Мы бы уже давно это сделали, если бы не его заурядная внешность, – ответил Кроум. – И так уже мы зря беспокоили многих совершенно безобидных граждан.
– Хотелось бы знать, где он сейчас! – сказал начальник полиции.
Глава 30
(НЕ ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ КАПИТАНА ГАСТИНГСА)
Мистер Каст стоял у зеленнóй лавки.
Он внимательно смотрел на другую сторону улицы. Да, это здесь.
В пустой витрине объявление:
Пусто...
Безжизненно...
– Простите, сэр!
Жена зеленщика хочет достать из витрины лимоны. Каст пробормотал извинение, отступил в сторону.
Он медленно побрел прочь, к главной улице городка...
Трудно, очень трудно. У него не осталось денег... Когда весь день не ешь, чувствуешь себя как-то странно – голова чуть-чуть кружится.