– Ваши слова очень убедительны, доктор. Они порождают идеи...
– Ах, это всего лишь догадка. Однако мне пора!
Доктор Томпсон удалился. Джепп остался с нами.
– Вас беспокоит его алиби? – спросил Пуаро.
– Немного, – признался Джепп. – Понимаете, я в него не верю. Тут что-то не так. Но разбить его алиби будет чертовски трудно. Свидетель Стрейндж – крепкий орешек.
– Опишите мне его.
– Ему сорок лет. Горный инженер. Упрям, самоуверен и самонадеян. Он сам настаивал на том, чтобы дать показания и поскорее: он уезжает в Чили.
– Мне редко случалось видеть человека, который говорил бы так решительно, – заметил я.
– Такие люди неохотно признаются в своей ошибке, – задумчиво проговорил Пуаро.
– Он стоит на своем, а он не из тех, кого можно сбить с толку. Клянется всем святым, что вечером двадцать четвертого июля он познакомился с Кастом в отеле. «Белый крест» в Истборне. Стрейндж был там один, а ему хотелось с кем-нибудь поболтать. По-видимому, Каст оказался идеальным слушателем – он не перебивал Стрейнджа! После обеда они сели за домино. Стрейндж – мастак в этой игре, но, к своему удивлению, он нашел достойного противника. Любопытная штука – домино! Люди входят в раж. Играют часами. Так было и с этими двумя. Каст собрался лечь спать, но Стрейндж и слышать ничего не хотел. Требовал, чтобы они играли по крайней мере до полуночи, и поставил на своем. Они расстались в десять минут первого. Однако если в десять минут первого Каст был в гостинице «Белый крест» в Истборне, он не мог задушить Бетти Барнард на пляже в Бексхилле в период времени между полуночью и часом ночи.
– Проблема действительно кажется неразрешимой, – задумчиво сказал Пуаро. – Тут, безусловно, есть над чем подумать.
– Кроум таки сидит и думает, – сказал Джепп.
– Этот ваш Стрейндж говорит уверенно?
– Да. Упрямый дьявол! Трудно понять, в чем тут ошибка. Предположим, Стрейндж заблуждается и его партнером был кто-то другой. Почему же, ради создателя, тот назвался Кастом? И в регистрационной книге гостиницы стоит это имя, а подпись, безусловно, сделана рукой Каста. Нельзя предполагать, что он только сообщник убийцы: у сумасшедшего не может быть сообщников! Не умерла ли Бетти Барнард позже? Но врач твердо стоит на своем. К тому же, Касту понадобилось бы значительное время, чтобы незаметно ускользнуть из гостиницы в Истборне и проехать добрых четырнадцать миль до Бексхилла.
– Да, получается головоломка! – сказал Пуаро.
– Строго говоря, это не имеет значения, – продолжал Джепп. – Мы уличили Каста в донкастерском убийстве: окровавленный нож, пятна крови на пальто – такие улики не оставляют ему ни малейшей лазейки. Никакие присяжные не согласятся оправдать его. И все-таки это алиби портит дело. Он виновен в донкастерском убийстве. Он виновен в черстонском убийстве. Он виновен в андоверском убийстве. Значит, черт возьми, он должен был совершить и бексхиллское убийство. Но как он мог это сделать, мне непонятно!
Джепп покачал головой и встал.
– Ну, мосье Пуаро, тут вы можете показать себя! Кроум ходит как в тумане. Пустите в ход свои «маленькие серые клетки», о которых вы так любили распространяться в былые времена, и покажите, каким образом Каст умудрился совершить бексхиллское убийство.
Джепп удалился.
– Ну что, Пуаро? – спросил я. – Справятся ваши серые клеточки с этой задачей?
Пуаро ответил вопросом на вопрос:
– Скажите, Гастингс, вы считаете дело оконченным?
– Практически да, – ответил я. – Убийца схвачен, и виновность его почти доказана. Работа выполнена, остается только отделка.
Пуаро покачал головой.
– «Дело окончено». Дело! Но ведь дело – это человек, Гастингс! Пока мы не будем знать все, что надо, об этом человеке, тайна останется такой же непроницаемой, как и вначале. Посадить человека на скамью подсудимых – это еще не победа!
– Мы знаем о нем довольно много.
– Мы ничего о нем не знаем! Мы знаем, где он родился, знаем, что он побывал на войне, получил легкое ранение в голову и был уволен из армии как эпилептик. Знаем, что около двух лет он снимал комнату у миссис Марбери. Знаем, что он был тихим и необщительным человеком, из тех, на кого никто не обращает внимания. Знаем, что он разработал и осуществил хитрейшую систему последовательных преступлений. Знаем, что при этом он допускал поразительно глупые промахи. Знаем, что он убивал жестоко и безжалостно, но в то же время был настолько великодушен, что принимал меры, чтобы подозрение за совершённые им преступления не пало на невиновных. Если он хотел убивать безнаказанно – как легко было ему навлечь подозрение на других! Неужели вы не видите, Гастингс, сколько противоречий в поступках этого человека: глупость и коварство, жестокость и великодушие!.. Нет, в его характере должна быть какая-то доминирующая черта, которая примиряла бы эти противоречия.