Миссис Хаббард продемонстрировала ему почти пустой пузырек. А потом четко и обстоятельно рассказала о том, что произошло тогда в столовой.
– Я уверена, – закончила она, – что клочок бумаги, который считали запиской, был вырван из письма. Того, что Селия написала мне вчера, а я его так и не прочла.
– А что она с ним сделала? Вы не помните?
Миссис Хаббард покачала головой:
– Я оставила ее одну и ушла, у меня было полно дел. Должно быть, она забыла письмо в столовой.
– А кто-то нашел и прочитал... кто-то...
Инспектор осекся.
– Вы понимаете, что это значит? – спросил он. – У меня никак не шло из головы: почему записка написана на этом клочке... Ведь в комнате полно бумаги... Значит, кто-то пытался воспользоваться ее письмом, чтобы всем внушить мысль о самоубийстве. – Он некоторое время молчал, а потом медленно продолжил: – А это значит, что произошло...
– Убийство, – сказал Эркюль Пуаро.
ГЛАВА 8
Хотя Пуаро и не одобрял английского обычая пить чай в пять часов дня, считая это вредным излишеством, гостей он все-таки им угощал.
Запасливый Джордж извлек по такому торжественному случаю большие чайные чашки, коробку лучшего индийского чая, а также водрузил на стол тарелку с горячими аппетитными пышками, хлеб, джем и большой кусок кекса со сливами.
Все это было подано дабы усладить инспектора Шарпа, который с довольным видом откинулся на спинку стула, допивая третью чашку чаю.
– Вы не сердитесь на то, что я свалился как снег на голову, мосье Пуаро? Студенты начнут возвращаться в общежитие где-то через час, я решил пока заскочить к вам. Придется всех допросить, а меня это, честно говоря, мало привлекает. Вы с ними как-то общались, вот я и подумал: может, расскажете мне что-нибудь... ну хотя бы про иностранцев?
– Вы считаете, что я хорошо разбираюсь в иностранцах? Но, mon cher, среди них не было ни одного бельгийца!
– Бельгийца? Ах да, конечно! Вы хотите сказать, что раз вы – бельгиец, то все прочие для вас такие же иностранцы, как и для меня. Но думаю, вы не совсем правы. Наверное, вы все-таки лучше меня разбираетесь в тех, кто прибыл сюда из Европы, хотя индийцы и африканцы для вас, возможно, тоже загадка.
– Вы бы лучше обратились к миссис Хаббард. Она несколько месяцев общалась с ними, и она прекрасно разбирается в людях.
– Да, что есть, то есть. Думаю, на нее можно положиться. Но еще мне предстоит побеседовать с хозяйкой. Утром ее не было. Ей принадлежат несколько общежитий и студенческих клубов. Похоже, она не пользуется особой любовью студентов.
Пуаро немного помолчал, а потом спросил:
– Вы ходили в больницу Святой Екатерины?
– Ходил. Главный фармацевт вел себя весьма любезно. Он был потрясен и расстроен, узнав, что произошло с этой девушкой, Селией.
– Что он о ней сказал?
– Она проработала там без малого год, и ее очень любили. Она была немного медлительной, но к работе относилась добросовестно. – Помолчав, инспектор добавил: – Как мы и подозревали, морфий попал в общежитие из больницы.
– Правда? Это интересно... и довольно странно.
– Это был тартрат морфия. Хранили его в фармакологическом отделении, в шкафчике с ядами, на верхней полке – среди редко употребляющихся лекарств. Сейчас больше в ходу инъекции, и поэтому гидрохлорид морфия более популярен, чем тартрат. Похоже, на лекарства существует такая же мода, как и на все остальное. У докторов в этом смысле очень развито стадное чувство. Стоит одному выписать рецепт – и все давай повторять. Конечно, он так не говорил, это мое личное мнение. Там же, на верхней полке, хранятся лекарства, которые когда-то пользовались большим спросом, а теперь уже давно никому не выписывают.
– Значит, исчезновение маленького пыльного флакончика заметили бы не сразу?
– Совершенно верно. Учет проводится нечасто – в последнее время на тартрат морфия спроса нет. Пузырька не хватились бы до очередной ревизии, если бы, конечно, он не понадобился раньше. У всех трех фармацевтов есть ключи от шкафа с ядами и от шкафа, где хранятся особо опасные лекарства. В напряженные дни – а иных тут практически не бывает – такие лекарства требуются постоянно, и поэтому шкафы не запираются до самого конца рабочего дня.
– Кто, кроме Селии, имел к ним доступ?
– Еще две женщины-фармацевта, однако они не имеют никакого отношения к Хикори-роуд. Одна из них работает в больнице уже четыре года; вторая пришла несколько недель тому назад, раньше работала в Девоне тоже в больнице, послужной список у нее хороший. Кроме них еще есть три старших провизора, проработавших в больнице Святой Екатерины много лет. Все они имеют, так сказать, законный доступ к лекарствам. Еще есть старуха уборщица. Она убирает в аптеке с девяти до десяти часов утра и могла бы вытащить флакончик из шкафа, улучив момент, когда девушки отпускали лекарства покупателям или готовили препараты для стационарных больных. Но она в больнице уже давно, и вряд ли это ее рук дело. Санитар тоже заходит за лекарствами и конечно же мог потихоньку взять флакончик, но это тоже маловероятно.