– Да, – сказал он, – не исключено. А кто, на ваш взгляд, мог испортить конспекты Элизабет Джонстон?
– Не знаю. Тоже, конечно, гнусность. Но Селия тут наверняка ни при чем.
– Вы никого не подозреваете?
– Да нет... Вроде никого...
– И все же?
– Неужели вам интересны мои домыслы, инспектор?
– Мне все интересно. И не беспокойтесь, это останется между нами.
– Ну, если вы настаиваете... Я, конечно, могу ошибаться, но мне кажется, это дело рук Патрисии Лейн.
– Неужели? Вот так новость! Никогда бы не подумал! Она мне показалась такой уравновешенной, милой девушкой...
– Я ничего не утверждаю. Но мне кажется, она на это способна.
– Почему?
– Патрисия недолюбливает Черную Бесс. Та частенько ставит на место ее обожаемого Найджела, когда тот зарывается. Он, знаете ли, часто с умным видом болтает глупости.
– Но почему она, а не сам Найджел?
– Найджел не стал бы этого делать, тем более своими чернилами. Он не так глуп. А вот Патрисия могла, совершенно не подумав, что этим она скомпрометирует своего драгоценного Найджела.
– Но с другой стороны, кто-то мог попытаться скомпрометировать Найджела Чэпмена из чувства мести.
– Возможно, и так.
– У него есть недоброжелатели?
– О да. Во-первых, Джин Томлинсон. И Лен Бейтсон, с ним он тоже частенько цапается.
– Каким образом, по вашему мнению, Селии Остин могли подсыпать морфий?
– Я долго ломала голову. Конечно, сначала я подумала, что его подсыпали в кофе, это как бы самоочевидно. Мы все толклись в гостиной, Селия поставила чашку на маленький столик, рядом с собой; она всегда ждала, пока кофе остынет, пила почти холодный. Наверное, человек с железными нервами мог улучить момент и бросить таблетку, хотя это было страшно рискованно. Его могли застукать.
– Морфий был не в таблетках, – сказал инспектор Шарп.
– Да? А в чем? В порошке?
– В порошке.
Валери нахмурилась.
– Тогда это вообще маловероятно.
– А куда, кроме кофе, могли подсыпать яд?
– Иногда она перед сном пила горячее молоко. Но в тот вечер... по-моему, нет.
– Вы не расскажете подробнее, что произошло тогда в гостиной?
– Ну, мы сидели, разговаривали. Кто-то включил радио. Мальчики почти все ушли. Селия пошла спать очень рано, и Джин Томлинсон тоже. А мы с Салли засиделись допоздна. Я писала письма, Салли что-то зубрила. По-моему, я отправилась спать позже всех.
– Вечер был самый обычный, да?
– Ничего особенного, инспектор.
– Благодарю вас, мисс Хобхауз. Вы не пригласите сюда мисс Лейн?
Патрисия Лейн волновалась, но не слишком. Ничего принципиально нового она не сообщила. На вопрос Шарпа о конспектах Элизабет Джонстон Патрисия ответила, что это, конечно, сделала Селия.
– Однако она горячо это отрицала, мисс Лейн.
– Ну, конечно, отрицала, – сказала Патрисия, – Наверняка ей было стыдно. Но разве это не вписывается в общую картину – учитывая все остальное?
– Знаете, я лично пока не вижу никакой общей картины, мисс Лейн.
– Я надеюсь, – покраснев, произнесла Патрисия, – что вы не подозреваете Найджела. Конечно, чернила были его, но это полнейший абсурд! Если на то пошло, он бы воспользовался тогда обычными синими чернилами, верно? И вообще он не виноват.
– Но у него же случались конфликты с мисс Джонстон?
– О, Элизабет бывала порою просто несносной, но он не обижался. – Патрисия Лейн даже подалась вперед и горячо произнесла: – Я хочу вам кое-что объяснить про Найджела Чэпмена. Понимаете, он сам – свой злейший враг. Он производит впечатление тяжелого человека и многих настраивает против себя. Он груб, язвителен, любит насмешничать, а людей это задевает, и они начинают к нему плохо относиться. Но на самом деле он другой. Он застенчивый, несчастный. Он очень хочет, чтобы его любили, но из чувства противоречия все делает себе во вред.
– Угу, – сказал инспектор Шарп, – ну просто бедняга.
– Но такие люди ничего не могут с собой поделать. Это все из-за неблагополучного детства. Дома ему жилось несладко. Отец у него – человек грубый, суровый, он никогда не понимал Найджела. И ужасно обращался с его матерью. После ее смерти они вконец рассорились; Найджел ушел из дому, и отец заявил, что не даст ему больше ни пенса, пускай сам перебивается как может. Найджел сказал, что ему от него ничего не нужно, и он не примет его помощи, даже если отец сам будет ему ее предлагать. Мать завещала ему небольшую сумму денег, и после ее смерти он не писал отцу и не пытался с ним увидеться. Конечно, очень грустно, что у них все так сложилось, но вообще-то его отец – неприятный человек. Не сомневаюсь, что всё озлобление и неуживчивость Найджела из-за его отношений с отцом. После смерти матери о нем никто не заботился. К тому же у него не очень крепкое здоровье, хотя его интеллекту можно только позавидовать. Он... он обделен судьбой, и поэтому ожесточился, а в душе он совсем другой.