– Ну... примерно так.
– А вместо этого все кончилось хорошо, и мисс Остин уже слышала свадебные колокола.
– Ну, от Колина МакНабба всего можно ожидать. – Джин Томлинсон не скрывала злобы. – Я уверена, что он – атеист. И вообще он – скептик и циник... Очень неприятный молодой человек. Не удивлюсь, если выяснится, что он – коммунист!
– Неужели? – воскликнул инспектор Шарп и покачал головой. – Ай-ай-ай.
– Абсолютно убеждена, что он выгораживал Селию потому, что для него частная собственность не священна. Он, видно, считает, что чужое брать не зазорно.
– Но все-таки, – возразил инспектор, – мисс Остин сама призналась в кражах.
– После того как ее уличили, – резко отпарировала Джин.
– Кто ее уличил?
– Ну этот, мистер... как его звали... Пуаро, который приходил к нам.
– А почему вы решили, что он ее уличил? Он ничего конкретного не говорил. Просто посоветовал вызвать полицию.
– Ну значит, он дал ей понять, что знает. И, увидев, что игра проиграна, она поспешила покаяться.
– А как насчет конспектов Элизабет Джонстон? Она и в этом созналась?
– Честно говоря, не знаю. Наверное.
– Ошибаетесь, – сказал Шарп. – Она упорно настаивала на своей непричастности к этой истории.
– Ну, может быть. Пожалуй, здесь она действительно ни при чем.
– На ваш взгляд, тут замешан Найджел Чэпмен?
– Да нет. Скорее мистер Акибомбо.
– Правда? А почему?
– Из зависти. Цветные вообще страшно завистливы и истеричны.
– Интересно... А когда вы в последний раз видели Селию Остин?
– В пятницу вечером, после ужина.
– Кто пошел спать раньше: она или вы?
– Я.
– Вы не заходили потом к ней в комнату?
– Нет.
– А кто, по-вашему, мог подсыпать ей в кофе морфий – если, конечно, его подсыпали в кофе?
– Понятия не имею.
– Скажите, а никто из студентов не держал морфий в общежитии?
– Да нет... наверное, нет.
– Вы как-то нерешительно отвечаете, мисс Томлинсон.
– Я просто подумала... Понимаете, тут был один глупый спор.
– Какой спор?
– Однажды наши мальчики поспорили...
– О чем же?
– Они спорили об убийствах, о том, каким способом можно убить человека. И в частности, о ядах.
– И кто же участвовал в споре?
– По-моему, начали его Колин с Найджелом, потом к ним присоединился Лен Бейтсон... да, еще там была Патрисия.
– А не могли бы вы вспомнить поточнее, о чем они говорили? Как возник спор?
Джин Томлинсон немного подумала.
– По-моему, сначала они спорили об отравлениях... дескать, яд достать трудно, и убийца обычно попадается либо при попытке купить яд, либо потом полиция «вычисляет», где он мог его достать. А Найджел сказал, что вовсе не обязательно. Он утверждал, что может достать яд, и ни одна живая душа ничего не узнает. Лен Бейтсон сказал, что Найджел болтает чепуху, а Найджел возразил, что готов доказать свою правоту делом. Пэт, естественно, поддержала Найджела; она сказала, что и Лен, и Колин... да и Селия тоже могут раздобыть яд в больнице. Но у Найджела на уме было совсем другое. Он сказал, что Селия не сможет незаметно изъять препарат из аптеки. Рано или поздно его хватятся и поймут, каким образом он исчез. Но Пэт с ним не согласилась; ведь Селия может, сказала она, перелить содержимое пузырька, а туда напить что-нибудь другое. Колин засмеялся и сказал, что пациенты забросают врачей жалобами. Но Найджел, оказывается, не собирался прибегать к подобным ухищрениям. Он сказал, что хотя он и не имеет прямого доступа к лекарствам – ведь он не врач и не фармацевт, – однако все равно ему ничего не стоит достать яд тремя различными способами. Тут Лен Бейтсон спросил: «Ну, допустим, а какими?» А Найджел ему в ответ: «Сейчас я этого не скажу, но спорим, что через три недели я продемонстрирую тебе три пузырька со смертельными ядами!» А Лен сказал: «Ставлю пять фунтов, что ничего у тебя не выйдет».
– И что дальше? – спросил инспектор, когда Джин умолкла.
– Разговоры о ядах на какое-то время прекратились, но однажды вечером – мы сидели в гостиной – Найджел сказал: «Ну что ж, ребята, я свое слово сдержал». И положил на стол пластмассовый пузырек с таблетками гиосцина, пузырек с настойкой наперстянки и маленький флакончик с тартратом морфия.
– Флакончик с тартратом морфия? – резко спросил инспектор. – На нем что, была наклейка?
– Да. Ярлычок больницы Святой Екатерины. Я точно помню, поскольку не могла не обратить на это внимание.
– А на пузырьке и таблетках были ярлычки?
– Я не заметила, но больничных этикеток точно не было.