– Весьма остроумно, – сухо заметил инспектор Шарп.
– Чувствую по вашему тону, что по мне тюрьма плачет! Вы так сурово со мной говорите!
– Расскажите о третьем способе.
Найджел долго молчал, а потом сказал:
– Но сначала я хочу узнать, в чем меня можно обвинить?
– Первый метод, когда вы «позаимствовали» таблетки из чемоданчика, квалифицируется как воровство, – сказал инспектор Шарп. – А подделка рецепта...
– Какая же это подделка? – перебил его Найджел. – Подпись, строго говоря, я не подделывал, корысти мне с этого никакой, да и сами посудите, если я пишу на рецепте «X.Р.Джеймс», я же не подделываю подпись какого-то определенного человека. – Он улыбнулся недоброй улыбкой. – Понимаете, к чему я клоню? Меня так просто не возьмешь. Если вы захотите ко мне прицепиться, учтите, я буду защищаться. Но с другой стороны...
– Что «с другой стороны», мистер Чэпмен?
– Я – противник насилия! – Найджел воскликнул с неожиданной страстностью: – Противник жестокости, зверства, убийств! Какому подлецу пришло в голову отправить на тот свет бедняжку Селию! Я очень хочу вам помочь, но как? От рассказа о моих мелких прегрешениях, наверно, мало толку.
– Полиция имеет довольно большую свободу выбора, мистер Чэпмен. Она может квалифицировать определенные поступки как... м-м... противозаконные, а может отнестись к ним как к безобидным шалостям, легкомысленным проделкам. Я верю, что вы хотите помочь найти убийцу. Так что, пожалуйста, расскажите о вашем третьем методе.
– Мы подошли к самом интересному, – сказал Найджел. – Это было, правда, более рискованно, зато в тысячу раз интересней. Я бывал у Селии в аптеке и хорошо там ориентировался.
– Так что «позаимствовать» флакончик из шкафа не составило для вас труда?
– Нет-нет, вы меня недооцениваете! Такой способ слишком примитивен. И потом, если бы я зашел к ней в аптеку и стащил яд, чтобы кого-то прикончить, то наверняка попал бы под подозрения. А так я не показывался в аптеке уже с полгода и был вне подозрений. Нет, план у меня был другой: я знал, что в пятнадцать минут двенадцатого Селия идет в заднюю комнату пить кофе с пирожными. Девушки ходят пить кофе по очереди, по двое. Я знал, что у них появилась новенькая, которая не знает меня в лицо. Поэтому я подгадал, чтобы никого, кроме нее, не было, нацепил белый халат, повесил на шею стетоскоп и заявился в аптеку. Новенькая стояла у окошечка, отпускала клиентам лекарства. Войдя, я прямиком направился к шкафу с ядами, взял флакончик, затем спросил девушку: «В какой у нас концентрации адреналин?» Она ответила, я кивнул, потом попросил у нее пару таблеток вегенина, сказав, что я со страшного похмелья. Она была абсолютно уверена, что я студент-практикант или учусь в ординатуре. Это были детские шуточки. Селия так и не узнала о моем визите.
– А где вы раздобыли стетоскоп? – с любопытством спросил инспектор Шарп.
Найджел неожиданно ухмыльнулся.
– Да у Лена Бейтсона позаимствовал.
– В общежитии?
– Да.
– Так вот кто взял стетоскоп! Значит, Селия тут ни при чем.
– Естественно, нет! Вы видели когда-нибудь клептоманок, ворующих стетоскопы?
– А куда вы его потом дели?
– Мне пришлось его заложить, – кающимся тоном произнес Найджел.
– Бейтсон очень расстраивался?
– Ужасно. Однако я не мог ему рассказать – ведь мне пришлось бы открыть, как я достал яд, а этого я делать не собирался. Но зато, – бодро добавил Найджел, – я недавно сводил его в ресторан, и мы с ним отлично повеселились.
– Вы очень легкомысленный юноша, – сказал инспектор Шарп.
– Эх, жалко, вы их тогда не видели! – воскликнул Найджел, осклабясь, – Представляете, какие у них были рожи, когда я положил на стол целых три смертельных яда и сказал, что стащил их совершенно безнаказанно!
– Стало быть, – уточнил инспектор, – вы имели возможность кого-либо отравить тремя различными ядами, и напасть на ваш след было никак нельзя?
Найджел кивнул.
– Совершенно верно, – сказал он. – При сложившихся обстоятельствах делать такое признание не очень приятно. Но с другой стороны, яды были уничтожены две недели назад или даже больше.