Пуаро сочувственно поцокал языком.
А потом сказал:
– Я хочу задать вам один маленький вопрос. Вы составляли список пропавших вещей в хронологическом порядке?
– Простите?
– Ну, вы перечислили все кражи по порядку?
– Нет-нет. Мне очень жаль, но я просто записала по памяти, какие вещи исчезли. Наверно, я ввела вас в заблуждение, простите.
– Ничего, – сказал Пуаро, – Я сам не додумался вас спросить. Но тогда я счел это несущественным. Позвольте, я прочитаю вам список. Значит, так: туфля, браслет, бриллиантовое кольцо, компактная пудра, губная помада, стетоскоп и так далее. На самом деле вещи исчезали в другой последовательности?
– Да.
– А вы не смогли бы припомнить, что пропало сначала, а что потом? Или это сложно?
– Боюсь, что не смогу сразу ответить, мосье Пуаро. Прошло уже столько времени! Мне надо подумать. Ведь, когда я составляла список, готовясь к нашей первой встрече, я просто старалась ничего не забыть, не упустить ни одной вещи. И конечно, прежде всего мне пришла на память туфля, – немудрено, ведь обычно крадут обе туфли. Потом я вписала браслет, компактную пудру, зажигалку и бриллиантовое кольцо, поскольку это были более или менее ценные вещи, и у меня создалось впечатление, что в доме орудует настоящий вор... После я припомнила пропажи менее серьезные: борной кислоты, лампочек и историю с рюкзаком. И на всякий случай решила все это записать. По-моему, это сущие пустяки, я вспомнила о них в последний момент.
– Понятно, – сказал Пуаро. – Понятно... Я попрошу вас, мадам, когда у вас выдастся свободная минутка...
– То есть когда я дам миссис Николетис снотворное, уложу ее в постель и успокою Джеронимо с Марией... А что именно я должна сделать?
– Сядьте и попытайтесь вспомнить по порядку, чем точнее, тем лучше, как развивались события.
– Хорошо, мосье Пуаро. По-моему, первым исчез рюкзак, а потом лампочки, хотя они вряд ли имеют отношение к нашему делу... Потом пропал браслет и пудра... хотя нет... кажется, туфля. Впрочем, не буду отнимать у вас времени. Лучше я действительно сяду и постараюсь все хорошенько припомнить.
– Благодарю вас, мадам. Я буду вам очень признателен.
Пуаро повесил трубку.
– Я собой недоволен, – сказал он мисс Лемон. – Я отступил от своих основных заповедей: нарушил принцип методичного, упорядоченного расследования. Я должен был с самого начала выяснить, в какой последовательности совершались кражи.
– Надо же, – машинально ответила мисс Лемон. – Так мы закончим сейчас с письмами, мосье Пуаро?
Но Пуаро лишь нетерпеливо от нее отмахнулся.
В субботу утром, явившись с обыском на Хикори-роуд, инспектор Шарп пожелал встретиться с миссис Николетис, которая всегда по субботам приезжала в общежитие получить отчет от миссис Хаббард. Он сообщил ей о своих намерениях.
Миссис Николетис возмутилась.
– Но это чудовищно! Мои студенты тут же съедут... все до единого. Вы меня разорите!
– Не беспокойтесь, мадам. Ручаюсь, что они всё поймут правильно. В конце концов, мы же расследуем убийство...
– Не убийство, а самоубийство...
– ...И я уверен, что, услышав мои доводы, никто не станет возражать...
Миссис Хаббард попыталась успокоить хозяйку:
– Поверьте, все отнесутся нормально... кроме разве что мистера Ахмеда Али и мистера Чандры Лала, – подумав, прибавила она.
– Ах, бросьте! – воскликнула миссис Николетис. – Очень меня волнует, как они отнесутся!
– Ну, и прекрасно, мадам! – сказал инспектор. – Значит, начнем отсюда: с вашей гостиной.
Миссис Николетис опять взорвалась.
– Переворачивайте хоть весь дом, – сказала она, – но здесь ни к чему не прикасайтесь. Я протестую.
– Весьма сожалею, миссис Николетис, но мне нужно осмотреть каждую комнату.
– Да, но только не мою. На меня ваши законы не распространяются.
– Законы распространяются на всех. Будьте любезны, отойдите в сторону.
– Это произвол! – яростно завопила миссис Николетис. – Вы суете свой нос в чужие дела! Я буду жаловаться! Я напишу моему депутату! Напишу в газеты!
– Пишите куда хотите, – сказал инспектор Шарп. – Я все равно обыщу вашу комнату.
Он начал с конторки. Но там обнаружил лишь большую коробку конфет, кипу бумаг и массу всякого хлама. Тогда он двинулся к буфету, стоявшему в углу комнаты.
– Здесь заперто. Вы не дадите мне ключ?
– Никогда! – взвизгнула миссис Николетис. – Никогда! Ни за что в жизни! Вам не видать ключа как своих ушей! Плевала я на вас, грязные полицейские свиньи! Правда! Плевала! Плевала!