– Да. Это была пустяковая пропажа, но я совершенно точно помню, что она произошла до кражи украшений и всего прочего. В доме царила тогда страшная суматоха, у нас были неприятности из-за одного африканского студента. Он уехал за день или за два до того, и помнится, я решила, что он испортил рюкзак, желая отомстить. Он причинил нам довольно много хлопот...
– Да, Джеронимо мне рассказывал. К вам, кажется, наведалась полиция?
– Верно. К ним пришел запрос из Шеффилда или Бирмингема, точно не помню. История вообще-то скандальная. Африканец добывал деньги нечестным путем... Потом его привлекли к суду. Он прожил у нас всего три или четыре дня. Мне его поведение не понравилось, и я сказала, мол, комната забронирована, так что пусть уезжает. Я совсем не удивилась, когда потом к нам пришла полиция. Конечно, я понятия не имела, куда он делся, но в конце концов его нашли.
– Уже после того, как вы обнаружили рюкзак?
– Вроде бы да... сейчас трудно вспомнить. Дело было так: Лен Бейтсон собрался путешествовать автостопом, но никак не мог отыскать рюкзак, и поэтому переполошил весь дом. Потом наконец Джеронимо нашел рюкзак: кто-то разрезал его на куски и сунул за котел в котельной. Это было так странно! Странно и бессмысленно, мосье Пуаро.
– Да, – согласился Пуаро, – странно и бессмысленно. – И немного поразмыслив, спросил: – Скажите, а лампочки, электрические лампочки исчезли в тот же самый день, когда к вам нагрянула полиция? Так, по крайней мере, сказал мне Джеронимо.
– Точно не помню, но, кажется, да, потому что, когда я спустилась вниз с инспектором полиции и мы пошли в гостиную, там горели свечи. Мы хотели узнать у Акибомбо, не говорил ли ему тот африканец, где он собирается поселиться.
– А кто еще был в гостиной?
– Да, по-моему, почти все. Дело было вечером, часов в шесть. Я спросила у Джеронимо, почему не горит свет, а он ответил, что кто-то вывернул лампочки. Я поинтересовалась, почему он не вкрутил новые, а он сказал, что все запасные исчезли. Ох и разозлилась же я тогда! Я ведь решила, что это чья-то глупая шутка. Да-да, я восприняла это именно так, и потом: как это нет запасных лампочек – мы обычно ведь сразу много покупаем.
– Лампочки и рюкзак, – задумчиво повторил Пуаро.
– Но мне все же и сейчас кажется, – сказала миссис Хаббард, – что Селия не имела отношения ни к рюкзаку, ни к лампочкам. Помните, она упорно твердила, что не прикасалась к рюкзаку?
– Да, конечно. А потом, в скором времени, начались кражи, да?
– Господи, мосье Пуаро, вы не представляете, как трудно это сейчас вспомнить... Так, дайте сообразить... дело было в марте... нет, в феврале, в конце февраля. Да, кажется, Женевьев сказала, что у нее пропал браслет числа двадцатого – двадцать пятого, через неделю после истории с лампочками.
– И потом кражи стали совершаться регулярно?
– Да.
– А рюкзак принадлежал Лену Бейтсону?
– Да.
– И он очень рассердился?
– Не судите его слишком строго, – с легкой улыбкой сказала миссис Хаббард. – У Лена Бейтсона такой характер. Он очень добрый, великодушный, терпимый, но при этом импульсивный и вспыльчивый мальчик.
– А какой у него был рюкзак?
– Самый обыкновенный.
– Вы не могли бы показать мне похожий, мадам?
– Конечно. Кажется, у Колина есть такой же. И у Найджела. Да и у самого Лена тоже, ведь он купил себе новый. Студенты обычно покупают рюкзаки в лавке на нашей улице, в самом конце. Там продается все необходимое для туристов, всякое снаряжение, шорты, спальные мешки... И все очень дешево, гораздо дешевле, чем в больших универмагах.
– Пойдемте посмотрим на рюкзак.
Миссис Хаббард любезно провела его в комнату Колина МакНабба. Колина не было, но миссис Хаббард сама открыла шкаф, нагнулась и вытащила рюкзак.
– Вот, пожалуйста, мосье Пуаро. Пропавший был точь-в-точь такой же.
– А разрезать его нелегко, – пробормотал Пуаро, разглядывая рюкзак. – Тут маникюрными ножницами не обойдешься.
– Что вы, конечно, женщина здесь вряд ли справится. Тут нужна сила, и недюжинная.
– Вы правы.
– Ну, а потом, когда нашли шарф Валери, тоже изрезанный на куски, я подумала, что... что у кого-то не все в порядке с психикой.
– Да нет, – возразил Пуаро, – по-моему, вы ошибаетесь, мадам. Сумасшествием тут и не пахнет. Я думаю, что некто действовал вполне осмысленно и целенаправленно. У него был, так сказать, свой метод.
– Я полностью полагаюсь на ваше мнение, мосье Пуаро, – вздохнула миссис Хаббард. – Могу лишь сказать, что мне как-то от всего этого не по себе. Насколько я могу судить, большинство наших студентов – хорошие ребята, и очень грустно думать, что...