– Да, но это всего лишь гипотеза, – возразил старший инспектор Вайлдинг.
– Возможно также, что с рюкзаком связано еще одно маленькое происшествие, которому раньше не придавалось особого значения. По словам Джеронимо, слуги-итальянца, однажды, когда в доме находилась полиция, в холле погас свет. Он пошел заменить лампочку, но не нашел ни одной запасной. А ведь он точно помнил, что всего два дня назад в ящике лежало несколько лампочек. Вполне возможно, – хотя доказательств у меня нет, и я не уверен, что прав, – возможно, человек, за которым водятся кое-какие грешки, человек, занимавшийся контрабандой и раньше, испугался, что полицейские могут его узнать. Поэтому он потихоньку выкрутил лампочку в холле, а запасные лампочки спрятал. В результате в холле горели только свечи. Но это, как я уже говорил, лишь предположение.
– Оригинальная мысль, – сказал Вайлдинг.
– И вполне убедительная, сэр, – с воодушевлением подхватил сержант Белл. – Знаете, мне все больше кажется, что это вполне вероятно.
– Но если вы правы, – продолжал Вайлдинг, – то контрабандисты орудуют не только на Хикори-роуд.
– О да. – Пуаро кивнул. – Их организация может охватывать целую сеть студенческих клубов, общежитий и так далее.
– Но между ними должно быть связующее звено, – сказал Вайлдинг.
– Такое звено есть, сэр, – впервые вставил слово инспектор Шарп, – или, вернее, было. Им была женщина, владевшая несколькими студенческими клубами и организациями. Хозяйка общежития на Хикори-роуд, миссис Николетис.
Вайлдинг метнул быстрый взгляд на Пуаро.
– Да, – подтвердил Пуаро. – Миссис Николетис подходит по всем статьям. Она, правда, сама не управляла этими заведениями, но была их владелицей. А на должность управляющего она старалась подыскать человека с безупречной репутацией и чистым прошлым. Миссис Николетис финансировала предприятие, но, на мой взгляд, руководила им лишь номинально.
– Гм, – сказал Вайлдинг. – Надо бы побольше узнать о миссис Николетис.
Шарп кивнул.
– Мы уже наводим о ней справки, – доложил он. – Расспрашиваем знакомых, выясняем прошлое. Делать это надо осторожно, чтобы не вспугнуть наших пташек. Но бабенка эта была, скажу я вам, сущий дьявол.
Он рассказал о поведении миссис Николетис во время обыска.
– Бутылки из-под бренди? – переспросил Вайлдинг. – Значит, она пила? Что ж, это облегчает дело. А что с ней теперь? Вы ее арестовали?
– Нет, сэр. Она умерла.
– Умерла? – Вайлдинг поднял брови. – Фокусы продолжаются?
– Похоже на то. Вскрытие покажет. Я лично думаю, что у нее начался запой. Причина? Наверное, не ожидала, что дело дойдет до убийства.
– Вы об убийстве Селии Остин? Выходит, девушка что-то знала?
– Что-то – да, – сказал Пуаро, – но если можно так выразиться, сама не знала, что же она знает.
– То есть она не понимала, в чем дело?
– Вот-вот. Она не отличалась большим умом. Скорее всего, она не понимала смысла происходящего. Но могла что-то узнать или услышать и, ничего не подозревая, проговориться...
– А как вы думаете, что именно она могла узнать или услышать?
– Я могу лишь догадываться, – ответил Пуаро. – Она упоминала какой-то паспорт. Может, у кого-нибудь в общежитии был фальшивый паспорт, с которым тот ездил за границу, и его обладатель очень боялся разоблачения. Она могла увидеть, как меняли рюкзак или прокладку на дне рюкзака, но при этом не понимала сути происходящего... А может, она видела, как кто-то выкручивал лампочку в холле? И обмолвилась об этом в разговоре? О, mon dieu! – с досадой воскликнул Пуаро. – Догадки! Догадки! Догадки! А улик нет. Как всегда, нет!