– Да. Понимаешь...
Найджел не дослушал ее. Нахмурив лоб, он принялся рассуждать вслух:
– Да, тогда, пожалуй, на самом деле я не выиграл... Конечно, я и понятия не имел...
– Но, Найджел, держать его в комоде было действительно опасно!
– Замолчи, Пэт, вечно ты кудахчешь, как курица! Лучше скажи, что ты сделала с морфием?
– Я пересыпала его в пузырек из-под соды и засунула поглубже в ящик, где у меня хранятся носовые платки.
Найджел оторопело уставился на нее.
– Ей-богу, Пэт, твоя логика просто уму непостижима. Чего ради ты это сделала?
– Я думала, так будет надежней.
– Но, радость моя, в таком случае надо было держать его за семью замками, а иначе какая разница, где ему лежать: среди моих носков или твоих платков?
– И все-таки разница есть. Ведь у меня отдельная комната, а ты живешь не один.
– Ты что же думаешь, что старина Лен мог бы у меня его спереть?
– Я вообще не собиралась тебе ничего рассказывать, но теперь молчать нельзя. Потому что, понимаешь, он исчез!
– Исчез? Может, его полицейские оприходовали?
– Нет. Он исчез раньше.
– Ты хочешь сказать, что... – Найджел просто оцепенел от ужаса. – Нет-нет, погоди, давай разберемся. Значит, по дому гуляет пузырек, на котором написано «пищевая сода», а на самом деле там... морфий, и когда у кого-нибудь заболит живот, он может выпить эту дрянь? Целую чайную ложку? Боже мой, Пэт! Что ты наделала? Ну, какого черта ты не выкинула эту мерзость от греха подальше, раз уж тебе так не нравилось, что он лежит у меня в комоде?!
– Потому что я посчитала, что это очень ценный препарат и его надо вернуть обратно в больницу. Я хотела тут же, после того как ты выиграешь пари, отдать морфий Селии и попросить ее положить его на место.
– А ты точно его не отдавала?
– Ну, нет же, конечно. Ты что думаешь, я его ей отдала, и она этого наглоталась, когда решила покончить с собой? Значит, по-твоему, это я виновата в ее смерти?
– Да ничего я не думаю, успокойся. Когда он исчез?
– Точно не знаю. Я хватилась его за день до смерти Селии. В ящике его не было, но я тогда подумала, что, наверно, я положила его в другое место.
– Он исчез до ее смерти?
– Наверное, – сказала Патрисия, бледнея, – наверное, я поступила очень глупо.
– Это еще мягко сказано! – воскликнул Найджел. – Вот что получается, когда в голове пусто, а энергии хоть отбавляй!
– Найджел... Как ты думаешь, мне надо заявить в полицию?
– О черт! В полицию! – схватился за голову Найджел. – Не знаю. Наверное, надо. И теперь во всем обвинят меня!
– Ах, нет! Найджел, миленький! Это я виновата... я...
– Я украл эту дрянь, будь она проклята, – сказал Найджел. – Тогда мне это казалось забавной проделкой. Но теперь... я уже слышу язвительный голос обвинителя.
– Прости меня. Ведь я убрала морфий, потому что хотела сделать как...
– Ну да, как лучше. Я знаю. Знаю! Послушай, Пэт, и все-таки я не верю, что он исчез. Ты засунула его куда-то и забыла. С тобой это бывает...
– Да, но...
Она колебалась, на ее напряженном лице промелькнула тень сомнения.
Найджел резко встал.
– Пойдем к тебе и перероем все ящики.
– Найджел, но там мое нижнее белье!
– Ну, Пэт, ты даешь! Нашла время изображать оскорбленную невинность! Лучше скажи, ты не могла засунуть пузырек в ящик с трусиками?
– Могла, но я точно уверена, что я не...
– Мы ни за что не можем ручаться, пока не обыщем весь дом. И я не отступлюсь, пока этого не сделаю.
Раздался легкий стук в дверь, и вошла Салли Финч. Глаза ее округлились от удивления. Пэт сидела на кровати, сжимая в руках носки Найджела, ящики комода были выдвинуты. Найджел, как почуявший дичь терьер, зарылся с головой в груду свитеров, а вокруг в беспорядке валялись трусики, лифчики, чулки и прочие предметы женского туалета.
– Ради всего святого, что здесь происходит? – спросила Салли.
– Соду ищем, – бросил через плечо Найджел.
– Соду? Зачем?
– У меня боли, – ухмыльнулся Найджел. – Страшные боли. – Он похлопал себя по животу. – И облегчить мои страдания может только сода.
– У меня, по-моему, где-то есть.
– Увы, Салли, твоя сода мне как мертвому припарки. Мои колики может утихомирить только сода нашей драгоценной Пэт.
– Сумасшедший, – сказала Салли. – Слушай, чего ему надо, Пэт?