– Пожалуй, начнем с вашей секретарши, мисс Брюис, а потом я хотел бы видеть мать девушки.
Сэр Джордж, кивнув, двинулся к двери.
Местный полицейский, констебль Роберт Хоскинс, услужливо ее распахнул и, как только тот вышел, закрыл поплотнее, поскольку счел необходимым объяснить, почему сэр Джордж так пренебрежительно отозвался о собственной жене.
– Леди Стаббс немного того. – Он выразительно покрутил пальцем у виска. – Потому-то он и говорит, что от нее вам будет мало толку. Дурочка она, вот кто.
– Она местная?
– Нет, она вообще иностранка. Поговаривают, что вроде бы даже цветная, но, по-моему, это чушь.
Бланд кивнул и принялся с задумчивым видом постукивать карандашом по лежащему перед ним листку бумаги. После довольно долгой паузы он неожиданно спросил:
– Кто же это сделал?
«Если кто-то и понимает, что здесь творится, так это Хоскинс», – подумал Бланд, и у него были на это основания. Хоскинс действительно обладал пытливым умом и живо интересовался местной жизнью. К тому же у него была сплетница-жена, вследствие чего он получал исчерпывающую информацию буквально о каждом жителе.
– Какой-нибудь иностранец, я думаю. Не может быть, чтобы кто-нибудь из местных. Такеров здесь очень уважают. Хорошая, дружная семья. Их девять человек, и ни о ком ничего плохого сказать не могу. Две старшие дочери замужем, один сын служит во флоте, другой – в армии, еще одна дочь работает в парикмахерской в Торки. Трое младших дома, два мальчика и девочка. – Он остановился, слегка задумался. – Не скажу, что они отличаются какими-то особыми талантами, но миссис Такер содержит дом в чистоте – пылинки не увидишь. А сама она была младшей из одиннадцати детей. У Такеров живет и ее старый отец.
Бланд слушал не перебивая. Хоскинс, по сути дела, обрисовал социальное положение и жизненный уклад Такеров.
– Вот поэтому-то я и говорю, что это был иностранец, – продолжал Хоскинс. – Их сюда столько приезжает – в туристский центр. Точно, кто-то оттуда. Среди них попадаются весьма подозрительные субъекты... и чего только не выделывают. Чего я только не насмотрелся в кустах и в лесу! И такое безобразие постоянно происходит. А на автостоянке что творится! Даром что кругом полно народу!
О сексуальных пристрастиях туристов Хоскинс тоже был осведомлен предостаточно. Он частенько рассказывал о них за пинтой пива в «Быке и медведе», после службы, конечно.
– Я не думаю, что в нашем случае произошло что-нибудь... такое. Как только врач закончит обследование, он даст свое заключение, – сказал Бланд.
– Да, сэр, он определит. Но все же, доложу я вам, никогда не знаешь, чего ждать от этих иностранцев. В один момент могут распоясаться.
Инспектор вздохнул, подумав, что не так-то все просто. Хоскинсу, конечно, удобней все валить на иностранцев.
Отворилась дверь. Вошел врач.
– У меня все, – доложил он. – Остальные тоже уже управились. Ее можно увезти?
– Об этом позаботится сержант Коттрелл, – сказал Бланд. – Ну что ж, доктор, ваше заключение?
– Тут все совершенно очевидно, – ответил врач. – Задушена куском бельевой веревки. Причем никаких следов борьбы. Я полагаю, девочка даже не поняла, в чем дело.
– Может быть, все-таки попытка изнасилования?
– Да нет. Ничего, что могло бы это подтвердить.
– Значит, это был не сексуальный маньяк?
– Скорее всего, нет. Да она, пожалуй, была и не слишком привлекательна.
– А как она относилась к молодым людям? – спросил Бланд у Хоскинса.
– Да никак, – ответил Хоскинс, – хотя, наверное, если бы она пользовалась успехом, ей бы тоже кто-то нравился.
– Наверное, – согласился Бланд, ему вдруг вспомнилась стопка комиксов, лежавшая на столике в лодочном домике, и небрежные надписи на полях: «Джонни ходит с Кэт», «Джорджи Порджи целуется с туристками в лесу».
Конечно, тут есть уже намек на тайные желания, подумал он. Но, в общем-то, он не мог себе представить, что смерть Марлин Такер имеет какую-то сексуальную подоплеку. А впрочем, кто знает...
Всегда надо помнить про этих типов со сдвигом, которые охотятся за молоденькими девушками, чтобы прикончить их и насладиться смертными муками своих жертв. Такой извращенец вполне мог появиться тут и в этот праздничный день. Бланд почти поверил, что так оно и есть. Другой реальной причины совершенного преступления он не видел.