Это оригинальное суждение навело инспектора на некое подозрение относительно психического состояния миссис Оливер, тем более что до ноздрей инспектора донесся-таки легкий запах коньяка... Пуаро и в самом деле заставил ее выпить немного коньяку, ибо это было испытанное средство выведения из шока.
– Я не сошла с ума и не пьяна, – сказала миссис Оливер, вмиг догадавшись о мыслях инспектора, – хотя тот субъект и сказал, что я напиваюсь в стельку, вообще, это многие говорят, да и вы, наверное, тоже так думаете.
– Какой субъект? – спросил инспектор, тут же переключаясь с гипотетического младшего садовника на дополнительно введенного в драму, но вполне реального персонажа.
– Веснушчатый, с йоркширским акцентом, – пояснила миссис Оливер. – Так вот, повторяю: я не пьяна и не сошла с ума. Я просто расстроена. Очень расстроена, – повторила она, выделяя каждый слог в слове «расстроена».
– Несомненно, мадам, это очень огорчительно, – сказал инспектор.
– И ужаснее всего то, что она хотела изобразить жертву сексуального маньяка и вот... по-видимому, стала таковой на самом деле, – сказала миссис Оливер.
– Нет, вариант с сексуальным маньяком отпадает.
– Отпадает? Ну хоть за это слава богу... Или... не знаю... не знаю, что в таких случаях лучше... но если не маньяк... тогда кто же ее убил, инспектор?
– Я надеялся, что вы поможете мне выяснить это.
Инспектор считал, что миссис Оливер, безусловно, так или иначе спровоцировала трагедию. Не было бы игры – никому не пришло бы в голову убивать эту девушку.
– Я ничем не могу вам помочь, – сказала миссис Оливер. – Представить себе не могу, кто бы мог это сделать. То есть представить-то как раз могу... все, что хотите! Вот это-то и плохо. Могу дать кучу версий хоть сию минуту. Причем версий вполне убедительных, но, конечно, это будут исключительно домыслы. Ну, во-первых, ее мог убить какой-нибудь сумасшедший, которому просто нравится убивать девушек, ничего не домогаясь. Это, конечно, первое, что приходит в голову, и очень многие считают, что на праздник действительно попал какой-то ненормальный. Но как он мог узнать, что Марлин в лодочном домике?.. Или: она могла случайно узнать об отношениях какой-нибудь парочки или нечаянно увидела, как кто-то ночью закапывал труп... А еще могла опознать какую-то скрывающуюся личность... или ей было известно местонахождение какого-нибудь клада, спрятанного во время войны. Или, может быть, тот мужчина с моторной лодки утопил кого-нибудь в реке, а она это увидела – из окна лодочного домика... или, возможно, ей в руки случайно попала какая-нибудь важная шифровка, а она даже об этом не догадывалась...
– Прошу вас! – Инспектор с умоляющим видом поднял руку, чувствуя, как голова у него пошла кругом.
Миссис Оливер покорно замолчала, но было очевидно, что у нее в запасе еще много разных версий, хотя самому инспектору казалось, что все возможные варианты уже исчерпаны. Из всего предложенного ему изобилия он ухватился за одну фразу.
– Миссис Оливер, кого вы имели в виду, когда говорили о мужчине с моторной лодки? Вы его тоже выдумали?
– Кто-то сказал мне, что он прибыл на моторной лодке, – ответила миссис Оливер. – Не могу припомнить кто. Кажется, о нем упомянули за завтраком, – добавила она.
– И что же? – с надеждой спросил инспектор, однако явно побаиваясь бурного продолжения. Он впервые столкнулся с автором детективных историй и понял, что это люди особого склада. Он знал, что миссис Оливер написала более сорока книг, и удивлялся, как это ей удалось, но теперь его изумляло, что она не написала все сто сорок... Он вдруг строго переспросил: – Что же с этим мужчиной, приплывшим на моторной лодке во время завтрака?
– Строго говоря, он приплыл не на моторной лодке. И не во время завтрака, – сказала миссис Оливер. – Это была яхта. И вообще, я имела в виду не яхту, а письмо.
– Ну, так что же все-таки было? – спросил Бланд. – Яхта или письмо?
– Письмо. Для леди Стаббс. От кузена с яхты. И она испугалась.
– Испугалась? Чего?
– Его, я полагаю, – сказала миссис Оливер. – Это всем бросилось в глаза. Она была в ужасе и не хотела, чтобы он приезжал. Я думаю, потому она сейчас и прячется.
– Прячется? – изумился инспектор.
– Ну, ее нигде нет, – объяснила миссис Оливер. – Никто не может ее найти. Мне лично кажется, она просто боится встретиться с этим кузеном.
– И кто этот человек?
– Лучше спросите мосье Пуаро, – сказала миссис Оливер, – он с ним разговаривал, а я – нет. Его зовут Эстебан... нет, Эстебан был у меня в романе. Де Суза, вот как его зовут, Этьен де Суза.