– Хорошо, мистер Вейман, – отрывисто произнес инспектор. – Надеюсь, мы сможем получить подтверждение ваших слов.
– Мерделл подтвердит, что я разговаривал с ним на причале. Но это было значительно позднее того времени, которое вас интересует. Я пришел туда где-то после пяти. Очень досадно. Верно?
– Я думаю, мы потом еще уточним, мистер Вейман. Возможно, было совсем не «значительно позднее». – Тон инспектора был по-прежнему любезным, но появившиеся в нем металлические нотки не остались не замеченными архитектором. Он сел на подлокотник кресла.
– Нет, все же непонятно, – сказал он. – И кому это понадобилось убивать девчонку?
– У вас, мистер Вейман, нет никаких предположений?
– Так, с ходу, я бы назвал нашу плодовитую писательницу, нашу Королеву Риска! Вы видели эту ее римскую багряную тогу. Наверное, она спятила и решила, что настоящий труп будет куда эффектней поддельного. Ну как, а?
– Вы это серьезно, мистер Вейман?
– Это единственное объяснение, которое приходит мне в голову.
– И еще один вопрос... Мистер Вейман, вы видели сегодня днем леди Стаббс?
– Разумеется. Разве можно было ее не заметить? Вырядилась, как манекенщица от Жака Фата или Кристиана Диора!
– Когда вы видели ее в последний раз?
– В последний раз? Не знаю. Помню, как на нее все оборачивались на лужайке... около половины четвертого или без четверти четыре...
– А после, после вы ее видели?
– Нет. А что?
– Спрашиваю, потому что после четырех часов ее никто, кажется, не видел. Леди Стаббс исчезла.
– Исчезла? Наша Хэтти?
– Вас это удивляет, мистер Вейман?
– И даже очень... Интересно, что она задумала?
– Вы хорошо знаете леди Стаббс, мистер Вейман?
– Я вообще не знал ее до приезда сюда, а приехал я сюда четыре или пять дней назад.
– И уже успели составить о ней какое-то мнение?
– По-моему, она совсем не такая уж наивная простушка, – сухо сказал Майкл Вейман. – Весьма эффектная молодая женщина и умеет извлекать из этого пользу.
– Но живостью ума явно не отличается? Вы согласны?
– Это зависит от того, что вы подразумеваете под словом «ум», – сказал Майкл Вейман. – Она, безусловно, далеко не интеллектуалка, но если вы думаете, что у нее плохо с мозгами, то ошибаетесь. Я бы сказал, – с горечью добавил он, – она даже очень себе на уме. Я других таких не знаю.
Инспектор поднял брови.
– Я слышал о ней совсем обратное.
– Ей почему-то нравится притворяться дурочкой, не знаю зачем. Но, поверьте, она особа весьма сообразительная.
Инспектор довольно долго молча на него смотрел, потом спросил:
– Вы и в самом деле не можете точнее указать, где в какой момент находились? Я имею в виду, до пяти часов.
– Извините, боюсь, что нет. Отвратительная память, в особенности на время. У вас ко мне все?
Инспектор кивнул, и Вейман стремительным шагом вышел из комнаты.
– Хотел бы я знать, – сказал инспектор не то самому себе, не то Хоскинсу, – что было между ним и ее милостью. То ли он подъезжал к ней и получил от ворот поворот, то ли у них произошел какой-то скандал. И вообще, как вы считаете, что тут думают о сэре Джордже и его жене?
– Она ведь... чокнутая, – сказал Хоскинс.
– Это вы так считаете, а меня интересует общее мнение.
– И общее мнение такое же.
– А сэр Джордж? Его любят?
– К нему, конечно, относятся не так, как к ней. Он неплохой спортсмен и разбирается в сельском хозяйстве. Конечно, старая леди здорово помогла ему.
– Какая старая леди?
– Миссис Фоллиат, которая живет в домике сторожа.
– А-а, да, ведь Фоллиаты раньше владели этим поместьем?
– Да. И именно благодаря старой леди сэра Джорджа и леди Стаббс здесь так хорошо приняли. Она перезнакомила их со всей местной знатью.
– Наверное, ей за это хорошо заплатили?
– О нет, что вы! – Хоскинс, похоже, был шокирован подобным предположением. – Я слышал, она знала леди Стаббс еще до замужества и сама настояла, чтобы сэр Джордж приобрел это имение.
– Вот с кем мне обязательно надо поговорить, – сказал инспектор.
– О, эта старая леди все примечает. От ее глаз ничего не укроется.
– Нужно непременно с нею побеседовать, – загорелся инспектор. – Интересно, где она сейчас?
ГЛАВА 11
Миссис Фоллиат в это время находилась в большой гостиной. И не одна, а в обществе Эркюля Пуаро. Когда он вошел, она нервно вздрогнула. Потом, снова откидываясь на спинку кресла, пробормотала: