– А, это вы, мосье Пуаро.
– Прошу прощения, мадам. Я вас потревожил?
– Нет-нет, нисколько. Я просто присела немного отдохнуть. Я уже не так молода. Эта история... совсем выбила меня из колеи.
– Понимаю, – выразил сочувствие Пуаро. – Прекрасно вас понимаю.
Миссис Фоллиат, зажав в маленьком кулаке носовой платок, безучастно смотрела в потолок, а голос ее был глух от волнения.
– Страшно даже думать об этом. Бедная девочка. Бедная, бедная девочка...
– Да-да, – скорбно пробормотал Пуаро.
– Совсем еще ребенок, – продолжала миссис Фоллиат. – Жизнь ее только начиналась. Страшно об этом думать, – повторила она.
Пуаро пытливо на нее взглянул. Ему показалось, что она постарела лет на десять с того момента, как он видел ее в роли любезной хозяйки, принимающей гостей. Лицо было осунувшимся, на нем четко обозначились морщины.
– Вы только вчера говорили мне, мадам, что мир так жесток.
– Я так говорила? – Миссис Фоллиат едва заметно вздрогнула. – Да, это правда... О, я только сейчас начинаю понимать, насколько это верно. – И совсем тихо она добавила: – Но я не думала, что может случиться... такое.
Пуаро снова пристально на нее посмотрел.
– Но вы все же предполагали, что что-то непременно случится? Что же именно?
– Нет-нет... я говорю... вообще.
– И все же вы ожидали, что что-то произойдет – что-то из ряда вон выходящее, – настаивал Пуаро.
– Вы меня неправильно поняли, мосье Пуаро. Я только хотела сказать, что никак нельзя было ожидать подобного несчастья во время такого праздника.
– Леди Стаббс сегодня утром тоже говорила о жестокости.
– Хэтти? О, не говорите мне о ней, пожалуйста, не говорите. Думать о ней не хочу. – Она умолкла, но потом спросила: – А что она говорила насчет... жестокости?
– Это касалось ее кузена Этьена де Сузы. Она сказала, что он жестокий, что он плохой человек. И еще сказала, что боится его.
Пуаро внимательно смотрел на нее, но она лишь непонимающе покачала головой.
– Этьен де Суза? Кто это?
– Ах да, вас ведь не было за завтраком. Я совсем запамятовал, миссис Фоллиат. Леди Стаббс получила письмо от своего кузена, которого она не видела лет с пятнадцати. Он сообщал, что навестит ее сегодня – ближе к вечеру.
– И он приходил?
– Да. Он был тут примерно в половине пятого.
– Несомненно, вы имеете в виду довольно привлекательного загорелого молодого мужчину, который пришел со стороны причала?
– Да, мадам, это и был мистер де Суза.
– Я бы на вашем месте, – вдруг с жаром заговорила миссис Фоллиат, – не обращала внимания на то, что говорит Хэтти. – Она вспыхнула, увидев, что Пуаро изумленно вскинул брови, но продолжала: – Понимаете, она точно ребенок, и суждения у нее совсем как у ребенка – плохой, хороший. Никаких полутонов. Я бы не стала принимать всерьез то, что она наговорила об этом Этьене де Сузе.
Удивление Пуаро росло.
– Вы ведь знаете леди Стаббс очень хорошо, – медленно проговорил он, – не так ли, миссис Фоллиат?
– Вероятно, так же, как и все. Возможно, впрочем, лучше, чем ее муж. И что из этого?
– Какая она на самом деле, мадам?
– Что за странный вопрос, мосье Пуаро.
– Вам ведь, верно, известно, мадам, что леди Стаббс нигде не могут найти?
– Так она сбежала, да? Понятно.
– Вам это кажется нормальным?
– Нормальным? Ну, не знаю. Хэтти довольно непредсказуемое создание.
– Вы не думаете, что она сбежала потому, что у нее нечиста совесть?
– Что вы имеете в виду, мосье Пуаро?
– Ее кузен сегодня вскользь упомянул, что она с самого детства несколько отставала в развитии. Вам, вероятно, известно, мадам, что умственно отсталые люди не всегда способны собою управлять.
– Что вы хотите этим сказать, мосье Пуаро?
– Такие люди, как вы сами говорите, очень непосредственны, совсем как дети. В приступе ярости они способны даже убить.
Миссис Фоллиат вдруг страшно разгневалась:
– Я не позволю вам говорить о ней такие мерзости! Хэтти никогда не была злой! Она была чуткой, добросердечной девушкой – пусть и не особенно умной. Хэтти не способна никого убить. – Она посмотрела ему в лицо. Грудь ее вздымалась, она никак не могла успокоиться.
Пуаро был вконец озадачен.
Тут в гостиную весьма кстати пожаловал констебль Хоскинс.
– Я ищу вас, мэм, – произнес он извиняющимся тоном.
– Добрый вечер, Хоскинс. – Миссис Фоллиат снова была сама любезность, как и подобало хозяйке имения. От недавней запальчивости не осталось и следа. – Да что случилось?