– Прошу прощения, миссис Абернети, – извиняющимся тоном произнесла мисс Гилкрист, – но мистер Абернети желает вас видеть.
– О господи, – сказала Мод. – Сейчас иду.
Она с виноватым выражением лица отбросила книгу и потянулась за палкой, без которой еще не могла обходиться.
Тимоти взорвался, как только она вошла в его комнату:
– А, наконец соизволили заглянуть!
– Извини, дорогой, я не знала, что ты хочешь меня видеть.
– Эта женщина, которая по вашей милости теперь толчется в доме, сведет меня с ума, не иначе! Кудахчет и трепыхается, как клушка. А со мной обращается так, словно я дефективный ребенок. Типичная старая дева!
– Я понимаю, что она тебя раздражает, но, Тимоти, умоляю, постарайся не быть с ней грубым. Я еще совсем беспомощна, и ты сам говоришь, что готовит она хорошо.
– Верно, тут все хорошо, – неохотно признал Тимоти. – Но держи ее, ради господа, в кухне и не позволяй суетиться вокруг меня.
– Конечно, дорогой, я постараюсь. Как ты себя чувствуешь?
– Отвратительно. Пожалуй, пошли за Бартоном, нашим идиотом врачом, пусть он меня осмотрит. Этот запах краски действует мне на сердце. Пощупай-ка мне пульс...
Мод пощупала пульс, помолчала и потом сказала:
– Тимоти, может, нам пожить в гостинице, пока ремонт в доме не кончится?
– Это будет чересчур дорого стоить.
– Но ведь сейчас это не так уж важно.
– Ты такая же, как все женщины, – лишь бы сорить деньгами! Только потому, что нам досталась смехотворно маленькая доля наследства моего брата, ты решила, что мы теперь можем обретаться в самых роскошных отелях!
– Но я имела в виду совсем не это, родной мой.
– Позволь мне сказать тебе, что деньги Ричарда не означают особой перемены в нашем положении: эта пиявка, наше теперешнее правительство, позаботится об этом. Попомни мои слова, почти все уйдет на налоги!
Миссис Абернети печально покачала головой.
– Это не кофе, а лед, – сетовал страдалец, глядя на чашку кофе, к которому даже не притронулся. – Неужели уж так трудно приготовить мне чашку по-настоящему горячего кофе?
– Я спущусь вниз и подогрею.
В кухне мисс Гилкрист распивала чай и любезно, хотя и с оттенком снисходительности, беседовала с приходящей прислугой, миссис Джонс.
– Мне так хочется по возможности помочь миссис Абернети, – говорила мисс Гилкрист. – Вся эта беготня с подносами вверх и вниз по лестнице страшно утомляет ее.
– Да уж ради него она прямо в лепешку расшибется.
– Ужасно печально, что ее супруг такой больной и беспомощный.
– Не такой уж он беспомощный, – туманно изрекла миссис Джонс, – просто ему нравится полеживать, звонить в звонки и чтобы ему все приносили и уносили. Но он прекрасно может и встать, и ходить, и что хотите. Я, например, видела его даже в деревне, когда хозяйки здесь не было. Шагал за милую душу! Все, что ему действительно нужно, скажем, табак или марки, он прекрасно может принести себе сам. Вот почему, когда миссис Абернети уехала на похороны и не вернулась вовремя, а он сказал мне, чтобы я осталась тут, чтобы подать ему ужин и приготовить на следующее утро завтрак, я отказалась. «Прошу прощения, сэр, – сказала я ему, – но у меня есть муж, и, когда он вечером возвращается с работы, я должна позаботиться о нем». И я поставила на своем. Утром я готова прийти подсобить, но уж больше – извините! Я подумала: ничего, если мистер Абернети раз в жизни сделает для себя сам что-нибудь по дому. Может, он поймет тогда, как много делают для него другие.
Миссис Джонс глубоко вздохнула и самозабвенно отхлебнула из чашки крепчайшего чая.
– Ах, – с удовольствием произнесла она.
Миссис Джонс, хотя и относилась к мисс Гилкрист с глубоким подозрением и считала ее «типичной старой девой», которая «разыгрывает из себя тонкую штучку», тем не менее весьма одобряла щедрость, с которой та расходовала хозяйские чай и сахар. Она поставила свою чашку и любезно сказала:
– Я как следует выскоблю пол в кухне, а уж потом пойду домой. Картошка уже почищена, дорогая. Она стоит возле мойки.
Мисс Гилкрист, хотя ее и несколько задело обращение «дорогая», вполне оценила ее великодушие, избавившее ее от необходимости самой чистить картошку.
Прежде чем она успела ответить, раздался телефонный звонок. Мисс Гилкрист поспешила к телефону. Аппарат был из тех, что ставили в домах полвека назад, и находился в неудобном темном закутке за лестницей. Мод Абернети появилась на верхней площадке лестницы, когда мисс Гилкрист еще говорила по телефону. Взглянув наверх, она сказала хозяйке: