– Но что я могла знать? Какой-нибудь бродяга или полусумасшедший...
– Думаете, бродяга. Мне это кажется маловероятным.
– О, прошу вас, мосье Понталье! – Мисс Гилкрист, казалось, была готова заплакать. – Не намекайте на это. Я не хочу этому верить.
– Чему именно?
– Не хочу верить, что это не был... то есть я имею в виду, что это был... – Совсем запутавшись, она беспомощно замолчала.
– Ага, – сказал Пуаро, внимательно глядя на нее. – Значит, вы все-таки верите?
– Нет, не верю!
– Верите, верите. Поэтому и боитесь... Вы ведь все еще боитесь, не правда ли?
– Нет, после того, как я приехала сюда. Так много людей. И такая уютная семейная обстановка.
– Мне кажется... простите мне мое любопытство, у меня есть стариковская слабость размышлять над тем, что меня заинтересовало. Так вот, мне кажется, в Стэнсфилд-Грейндже, в доме мистера Тимоти Абернети, произошло какое-то конкретное незначительное событие, подстегнувшее, так сказать, ваши подсознательные опасения. Врачи сейчас признают большую роль подсознания. Скажем, какой-то пустяк, какое-то мелкое происшествие, какое-то постороннее обстоятельство могло послужить чем-то вроде катализатора, направившего ваши мысли по определенному пути.
Мисс Гилкрист с радостью ухватилась за эту подсказку.
– Полагаю, вы совершенно правы, – сказала она.
– Не припомните ли, что это могло быть?
На какое-то время мисс Гилкрист задумалась, потом вдруг сказала:
– Знаете, мосье Понталье, я думаю, это была монахиня.
Прежде чем Пуаро успел переварить это неожиданное сообщение, в комнату вошли Сьюзен с мужем и сразу после них Элен.
«Монахиня, – размышлял Пуаро. – Где же это я, черт побери, слышал что-то о монахине в связи с этим делом?»
И он решил как-нибудь незаметно навести вечером разговор на тему о монахинях.
ГЛАВА 19
Вся семья была любезна с мосье Понталье, представителем ЮНАРКО. Пуаро не уставал поздравлять себя с удачной мыслью прикрыться этой аббревиатурой. Все признали ЮНАРКО как нечто само собой разумеющееся и даже делали вид, что всё знают об этой организации. Ведь люди терпеть не могут признавать собственное невежество! Исключением была Розамунд, рассеянно вопросившая: «А что это? Я об этом никогда не слышала». К счастью, рядом в тот момент никого не было, и Пуаро пустился в такие объяснения, что всякий, кроме Розамунд, сгорел бы от стыда за то, что не знает о существовании столь всемирно известной организации. Розамунд же лишь равнодушно обронила: «А, опять эти беженцы. Как они мне надоели». Тем самым она выразила общее, но молчаливое мнение многих, которые слишком закоснели в своих привычках, чтобы высказываться так откровенно.
Итак, с присутствием мосье Понталье примирились, хотя и без восторга. Его сочли как бы предметом обстановки, привезенным из-за границы. Конечно, лучше бы Элен не приглашать его именно на эти выходные, но если уж он здесь... К тому же этот иностранец, по-видимому, не силен в английском и многого в разговоре просто не понимает, особенно если собеседников несколько и все говорят сразу. Он, похоже, интересовался только беженцами и условиями послевоенной жизни. Лексикон его ограничивался исключительно словами, связанными с этими темами. Легкая же непринужденная болтовня приводила его в полное замешательство.
Более или менее забытый всеми, Пуаро уютно устроился в кресле и, потягивая кофе, наблюдал за собравшимися. Наблюдал как кот, готовящийся к стремительному прыжку, наблюдает за стайкой воробьев, беззаботно перепархивающих с места на место. Кот еще не был готов к прыжку.
Походив сутки по дому и ознакомившись с его содержимым, наследники Ричарда Абернети приготовились изложить свои желания и, если понадобится, зубами и когтями выдрать добычу.
Первые залпы прогремели из-за десертного сервиза споудовского фарфора. С тарелок из этого сервиза семейство только что откушало десерт.
– Вряд ли мне осталось долго жить, – произнес Тимоти слабым меланхоличным голосом. – Детей у нас с Мод нет, так что не стоит обременять себя на остаток дней бесполезными пожитками. Но на память о далеких милых днях я хотел бы получить этот сервиз. Разумеется, он не моден, и вообще такие сервизы сейчас не в цене, но... Так вот, я вполне удовольствуюсь им и, пожалуй, булевским мебельным гарнитуром из белого будуара...