Вопреки заявлению мистера Пейнтера, что он чувствует себя нормально, доктор отметил, что потрясение, вызванное мыслью о возможном присутствии яда, сильно повлияло на него и что сердце пациента работает с трудом. Поэтому врач предложил сделать укол – но не наркотического средства, а всего лишь сердечного.
На этом, похоже, история и закончилась – если, конечно, не считать того странного факта, что в карри с тарелки мистера Пейнтера, подвергнутом анализу, нашлось такое количество опиума в порошке, что его хватило бы на убийство двоих здоровых мужчин!
Я замолчал.
– И каковы ваши выводы, Гастингс? – негромко спросил Пуаро.
– Ну, трудно сказать... Это может быть несчастным случаем... а то, что именно тем вечером кто-то пытался отравить Пейнтера, вполне может оказаться простым совпадением.
– Но вы так не думаете? Вы предпочитаете верить, что это – убийство?
– А вы разве нет?
– Mon ami, я вообще не рассуждаю подобным образом. Я не пытаюсь примирить свой ум с двумя противоположными ответами – убийство или несчастный случай; ответ найдется тогда, когда мы разрешим другую проблему... да, тайну «Желтого Жасмина». Кстати, вы тут кое-что пропустили.
– Вы имеете в виду две линии, начерченные под прямым углом друг к другу, – едва заметные линии сразу под словами на газете? Я не думал, что они могут иметь какое-то значение.
– Ваши мысли всегда уходят в сторону, Гастингс. Но давайте оставим загадку «Желтого Жасмина» и займемся загадкой карри.
– Да, понимаю. Кто отравил соус? Почему? Тут возникает сразу сотня вопросов. Само собой, готовил карри А Линг. Но зачем ему убивать своего хозяина? Может быть, он член какого-то влиятельного китайского клана? О таких вещах пишут иногда. Клан Желтый Жасмин, возможно. Потом еще есть Джеральд Пейнтер.
И тут я замолчал.
– Да, – произнес Пуаро, кивая. – Еще есть Джеральд Пейнтер, как вы справедливо заметили. Он наследник своего дяди. Но в тот вечер он не обедал дома.
– Он мог подложить яд в какие-то ингредиенты карри, – предположил я. – А потом позаботился о том, чтобы отсутствовать в нужный момент, ведь иначе и ему пришлось бы попробовать этот соус.
Думаю, мои доводы произвели немалое впечатление на Пуаро. Он посмотрел на меня с куда большим вниманием, чем во время рассказа.
– Он вернулся поздно, – продолжил я, развивая гипотетическую линию событий. – Увидел свет в кабинете своего дяди, вошел и, обнаружив, что план отравления не сработал, сунул старика в огонь.
– Но мистер Пейнтер, вовсе не дряхлый мужчина пятидесяти пяти лет, едва ли позволил бы сжечь себя, он стал бы сопротивляться, Гастингс. Ваша реконструкция неправдоподобна.
– Ну хорошо, Пуаро! – воскликнул я. – У нас есть еще время, так что скажите, как вы все это себе представляете!
Пуаро одарил меня улыбкой, выпятил грудь и торжественно начал:
– Если мы рассматриваем данный случай как убийство, то сразу возникает вопрос: почему избран именно такой способ? Я лично вижу только одну причину: спутать опознание, сделать лицо жертвы совершенно неузнаваемым.
– Что? – вскрикнул я. – Вы полагаете...
– Минутку терпения, Гастингс. Я хотел лишь сказать, что я исследовал это предположение. Есть ли какие-нибудь основания думать, что тело принадлежит не мистеру Пейнтеру? Может ли оно принадлежать кому-нибудь другому? Я исследовал два эти вопроса и в результате на оба ответил отрицательно.
– Ох! – разочарованно произнес я. – А потом?
Пуаро чуть прикрыл глаза.
– А потом я сказал себе: поскольку тут есть что-то такое, чего я не понимаю, будет лучше, если я рассмотрю все подробности. Я не должен позволять себе слишком концентрировать мысли на Большой Четверке. А! Мы подъезжаем. Моя маленькая одежная щетка, куда же она задевалась? А, вот она... умоляю, друг мой, помогите мне почистить костюм, а потом я окажу вам такую же услугу.
– Да, – задумчиво произнес Пуаро, когда наконец оставил в покое одежную щетку. – Нельзя допускать, чтобы умом овладевала одна идея. А мне грозит именно эта опасность. Вообразите себе, друг мой, что даже сейчас, рассматривая данное дело, я подвергаюсь этой опасности! Те две линии, о которых вы упомянули, две линии под прямым углом друг к другу, – чем они могут быть, кроме незаконченной цифры «4»?
– О боже! Пуаро! – воскликнул я и расхохотался.
– Да, разве это не абсурдно? Я везде вижу руку Большой Четверки. А! Вон и Джепп идет нас встречать!
