– А потом? – тихо спросила Кэтрин.
– Потом? – Дерек пожал плечами. – Рут была убита – очень кстати.
Он снова засмеялся, и это так болезненно подействовало на Кэтрин, что она поморщилась.
– Понимаю, замечание отдает дурным вкусом, – сказал Кеттеринг, – но это чистая правда. А теперь я собираюсь добавить кое-что еще. С того момента, когда я впервые увидел вас, я понял, что вы для меня единственная женщина в мире. Я... я боялся вас. Думал, вы можете навлечь на меня беду.
– Беду? – резко переспросила Кэтрин.
Дерек пристально посмотрел на нее:
– Что вас так удивило? О чем вы подумали?
– О том, что говорили мне люди.
Кеттеринг неожиданно усмехнулся:
– Люди могут многое наговорить вам обо мне, дорогая моя, и большей частью это будет правда. В том числе то, о чем я вам никогда не стану рассказывать. Я действительно играл, притом не всегда честно. Но с прошлым покончено. Поверьте только одному. Я торжественно клянусь вам, что не убивал мою жену. – Он произнес эту фразу достаточно серьезно, и все же в ней ощущалось нечто театральное. Но, встретив взгляд Кэтрин, добавил: – В тот день я солгал. Я заходил в купе моей жены.
Кэтрин негромко вскрикнула.
– Трудно объяснить, почему я это сделал, но попытаюсь. Вероятно, поступил так под влиянием импульса. Понимаете, я в какой-то степени шпионил за Рут. В поезде не попадался ей на глаза. Мирей уверяла меня, что Рут собирается встретиться в Париже с графом де ля Роше. Насколько я понял, это не соответствовало действительности. Мне было стыдно, и я решил воспользоваться случаем – объясниться с ней раз и навсегда. Поэтому открыл дверь и вошел. – Дерек сделал паузу.
– Да? – мягко подтолкнула его Кэтрин.
– Рут лежала на полке и спала, отвернувшись к стене, – я мог видеть только ее затылок. Конечно, можно было ее разбудить. Но внезапно я подумал: а что, собственно, мы можем сказать друг другу, кроме того, что уже говорили сто раз? Рут выглядела так мирно и спокойно. Я вышел из купе, стараясь двигаться бесшумно.
– Почему же вы лгали об этом полиции? – спросила Кэтрин.
– Потому что я не круглый дурак. С самого начала всем было понятно, что у меня идеальный мотив для убийства. Если бы я сразу признался, что был в купе Рут незадолго до того, как ее убили, то погубил бы себя раз и навсегда.
– Понимаю.
Но понимала ли она на самом деле? Кэтрин этого не знала. Она ощущала магнетическую притягательность личности Дерека, и все-таки что-то ее удерживало...
– Кэтрин...
– Я...
– Вы знаете, что я люблю вас. А вы... вы любите меня?
– Я... я не знаю.
В отчаянии Кэтрин оглянулась, словно в поисках помощи. И вдруг она увидела высокого блондина, быстро, хотя и чуть прихрамывая, идущего к ним по дорожке, – майора Найтона. На ее щеках вспыхнул румянец.
А когда Кэтрин обратилась к нему, в ее голосе прозвучали искренняя теплота и облегчение.
Дерек встал, нахмурившись, – его лицо стало мрачнее тучи.
– Леди Тэмплин боится проиграть? – беспечно осведомился он. – Придется объяснить ей мою систему.
Он круто повернулся и зашагал прочь, оставив их вдвоем. Кэтрин снова села. Ее сердце билось быстро и неровно, но, пока она говорила обычные банальности сидевшему рядом довольно робкому на вид секретарю, к ней вернулось самообладание.
Внезапно Кэтрин с ужасом осознала, что Найтон начинает открывать ей душу, как только что сделал Дерек, но совершенно в иной манере.
Бедняга запинался от волнения. Фразы давались ему с трудом, а красноречие в них отсутствовало начисто.
– С того момента, как я вас увидел... Мне не следовало говорить об этом так скоро, но мистер ван Алдин в любой момент может уехать, и другого случая у меня не будет... Вообще с моей стороны это самонадеянность... У меня есть кое-какие средства, но весьма небольшие... Нет-нет, пожалуйста, не отвечайте сразу! Я знаю, каков будет ваш ответ. Но если мне придется внезапно уехать, я хочу, чтобы вы знали, что я... люблю вас.