Мисс Вайнер величаво восседала в гостиной при полном наборе камей, столь удачно спасенных от грабителей. Она приветствовала Найтона с достоинством и чопорной вежливостью, которая обескуражила бы многих мужчин. Однако обаятельные манеры Найтона действовали безотказно, и минут через десять мисс Вайнер заметно оттаяла. Ланч протекал весело, а Эллен (или Хелен) в новой паре шелковых чулок без единой спущенной петли прислуживала за столом выше всяких похвал. По окончании трапезы Кэтрин и Найтон отправились на прогулку, а вернувшись, пили чай tête à tête, так как мисс Вайнер прилегла отдохнуть.
Когда гость отбыл, Кэтрин поднялась наверх. Мисс Вайнер окликнула ее, и она вошла к ней в спальню.
– Ваш друг уехал?
– Да. Спасибо, что позволили пригласить его.
– Не за что меня благодарить. По-вашему, я одна из тех скаредных старух, которые ничего не делают для других?
– По-моему, вы просто чудо, – сказала Кэтрин.
Мисс Вайнер фыркнула, но явно была довольна. Когда Кэтрин уходила, она снова позвала ее:
– Кэтрин!
– Да?
– Я была не права насчет вашего молодого человека. Когда мужчина хочет подольститься к женщине, он может быть любезным, галантным и очаровательным. Но когда мужчина влюблен по-настоящему, он не может не выглядеть как баран. Именно так и выглядел ваш приятель каждый раз, когда смотрел на вас. Так что я беру свои слова обратно – это настоящая любовь.
Глава 31
МИСТЕР ААРОНС ЗА ЛАНЧЕМ
– Ах! – удовлетворенно воскликнул мистер Джозеф Ааронс. Сделав большой глоток из пивной кружки, он со вздохом поставил ее на стол, вытер пену с губ, улыбнулся сидящему напротив Эркюлю Пуаро и сказал: – Дайте мне отборный кусок мясного филе с кружкой хорошего пива – и можете оставить себе все ваши французские закуски, омлеты и перепелки. Но дайте настоящий кусок филе!
Пуаро, только что исполнивший это требование, снисходительно улыбнулся.
– Впрочем, против жаркого и пудинга с почками я тоже ничего не имею, – продолжал мистер Ааронс. – Яблочный пирог? Да, пожалуйста, мисс, и кувшинчик сливок.
Трапеза продолжалась. Наконец мистер Ааронс, вздохнув в очередной раз, отложил ложку и вилку, готовясь закусить сыром, прежде чем приступить к другим делам.
– У вас ко мне какая-то просьба, не так ли, мосье Пуаро? – заметил он. – Буду рад помочь вам всем, что в моих силах.
– Это очень любезно с вашей стороны, – промолвил Пуаро. – Я сказал себе: «Если нужно узнать что-либо, касающееся актерской профессии, лучше всего обратиться к моему старому другу, мистеру Джозефу Ааронсу, которому известно об этом решительно все».
– Вы не так уж далеки от истины, – благодушно отозвался Ааронс. – Независимо от того, идет ли речь о прошлом, настоящем или будущем, Джо Ааронс именно тот человек, который вам нужен.
– Précisément. Я хотел спросить вас, мосье Ааронс, что вы знаете о молодой женщине по фамилии Кидд?
– Кидд? Китти Кидд?
– Совершенно верно.
– Смышленая особа. Пение, танцы, мужские роли... Она недурно зарабатывала и никогда не оставалась без ангажемента. Не только в мужских, но и в характерных ролях ей почти не было равных.
– Я так и слышал, – кивнул Пуаро. – Но она давно не выступала, верно?
– Да. Уехала во Францию и связалась там с каким-то надутым аристократом. Думаю, она навсегда рассталась со сценой.
– И давно?
– Дайте подумать... Три года назад. Это была большая потеря – можете мне поверить.
– Она была умна?
– Умна, как целый воз обезьян.
– А вы не знаете имени человека, с которым она связалась в Париже?
– Нет. Помню только, что он был то ли граф, то ли маркиз. Да, кажется, маркиз.
– И вы с тех пор ничего о ней не слышали?
– Ничего. Даже случайно никогда с ней не сталкивался. Держу пари, она торчит на каком-нибудь модном заграничном курорте, а может, уже стала маркизой. Китти не обведешь вокруг пальца.
– Понятно, – задумчиво произнес Пуаро.
– Простите, что больше ничего не могу вам сообщить, мосье, – сказал Ааронс. – Я бы хотел быть вам полезен. Вы ведь однажды здорово мне помогли.
– Да, но теперь мы квиты – вы тоже меня выручили.
– Услуга за услугу! – усмехнулся Ааронс.
– Должно быть, у вас интересная профессия, – заметил Пуаро.
– Так себе, – уклончиво ответил артист. – Если стойко переносить превратности судьбы, то жить можно. Вообще-то я справляюсь, но приходится смотреть в оба. Никто не знает, что потребует публика в следующий раз.