– Добрый день, мосье Жиро, – заулыбался Пуаро. – Что у вас здесь такое?
Жиро кивнул головой в сторону Жака.
– Он пытался удрать, но я разгадал это. Он арестован по подозрению в убийстве своего отца Поля Рено.
Пуаро резко повернулся к юноше, лицо которого было пепельно-бледным. Он стоял, вяло прислонившись к косяку двери.
– Что вы скажете на это, молодой человек?
Жак Рено уставился на Пуаро с холодным безразличием.
– Ничего, – произнес он.
19
Я ПОЛЬЗУЮСЬ СВОИМИ СЕРЫМИ КЛЕТОЧКАМИ
Я был поражен. До последнего мгновения я не мог заставить себя поверить в виновность Жака Рено. Когда Пуаро задал ему вопрос, я ждал гневного отрицания вины. Но теперь, видя, как он, бледный и безвольный, стоит, прислонившись к стене, и слыша, как вместо оправдания с его губ срывается безразличное «ничего», я больше не сомневался.
Пуаро тем временем повернулся к Жиро.
– Какие у вас основания для ареста?
– Неужели вы думаете, что я вам их сейчас представлю?
– Да, в порядке любезности.
Жиро с презрением посмотрел на Пуаро. Он колебался между желанием грубо отказать и удовольствием восторжествовать над противником.
– Я полагаю, вы думаете, что я ошибся? – усмехнулся он.
– Я бы не удивился, – ответил Пуаро с легким коварством.
Лицо Жиро потемнело.
– Eh bien! Пройдемте со мной, вы убедитесь сами.
Он распахнул дверь гостиной, и мы прошли внутрь, оставив Жака Рено под присмотром двух жандармов.
– Теперь, мосье Пуаро, – с сарказмом сказал Жиро, кладя шляпу на стол, – я угощу вас небольшой лекцией о сыскной работе. Я покажу, как работаем мы, современные детективы.
– Отлично! – ответил Пуаро, приготавливаясь слушать. – А я покажу вам, как замечательно умеет слушать Старая Гвардия. – И он откинулся на спинку стула, закрыв глаза. Но тут же на минуту приоткрыл их, чтобы добавить: – Не бойтесь, не усну. Я буду слушать с предельным вниманием.
– Так вот, – начал Жиро, – я быстро разобрался во всей этой чилийской чепухе. В деле были замешаны два человека, но это были не таинственные иностранцы! Все это обман.
– Пока что все очень логично, мой дорогой Жиро, – пробормотал Пуаро. – Особенно после их хитрой выдумки со спичкой и окурком.
Жиро свирепо посмотрел на него и продолжал:
– В деле должен быть выявлен мужчина, который вырыл могилу и в результате преступления получает выгоду. Таким мужчиной может быть только один человек. Мы знаем о ссоре Жака Рено с отцом и о его угрозах. Отсюда вытекает мотив преступления. Теперь о средствах. Жак Рено в ту ночь был в Мерлинвиле. Он утаил этот факт, что превратило подозрение в уверенность. Потом мы нашли вторую жертву, заколотую тем же ножом. Мы знаем из рассказа капитана Гастингса, когда украли нож. Я перебрал всех, живущих в этом доме, и только Жак Рено, прибывший из Шербура, мог его взять.
Пуаро прервал его.
– Вы не правы. Есть еще один человек, который мог взять нож.
– Вы имеете в виду мосье Стонора? Он подъехал к парадной двери в автомобиле, привезшем его прямо из Кале. О, поверьте мне, я учел все. А Жак Рено прибыл поездом. Между моментом, когда он появился в доме, и прибытием поезда прошел час. Без сомнения, он видел, как капитан Гастингс и его знакомая выходили из сарая, проскользнул туда и взял нож, а потом заколол своего сообщника в сарае...
– Который уже был мертв!
Жиро пожал плечами.
– Возможно, он этого не заметил. Он мог решить, что тот спит. Без сомнения, у них была встреча. Во всяком случае, он знал, что второе убийство сильно запутает дело. Что и произошло.
– Но это не смогло обмануть мосье Жиро, – пробормотал Пуаро.
– Вы насмехаетесь надо мной! Но я приведу вам последнее, неопровержимое доказательство. Рассказ мадам Рено выдуман – ложь с начала до конца. Мы верим, что она любила мужа. И все же она лгала, чтобы скрыть убийцу. Ради кого лжет женщина! Иногда – ради себя, обычно ради мужчины, которого она любит, всегда – ради детей. Последнее – неопровержимое доказательство. С ним ничего не поделаешь.
Жиро, раскрасневшийся и торжествующий, замолк. Пуаро непрерывно смотрел на него прищуренными глазами.
– Таковы мои доказательства, – закончил Жиро. – Что вы можете об этом сказать?