– Синтия, дорогая, я весь внимание.
– Мистер Гастингс, мне нужен ваш совет.
– Относительно чего?
– Относительно моего будущего. Понимаете, тетя Эмили всегда говорила, что обо мне здесь будут заботиться. То ли она забыла свои слова, то ли смерть произошла слишком внезапно, но я снова оказалась без гроша в кармане. Не знаю, что и делать. Может быть, надо немедленно уехать отсюда, как вы думаете?
– Что вы, Синтия, я уверен, что никто не желает вашего отъезда!
Несколько секунд она молча рвала травинки, но потом все же произнесла:
– Этого желает миссис Кавендиш. Она ненавидит меня!
– Ненавидит?! Вас?!
Синтия кивнула.
– Да. Не знаю почему, но терпеть меня не может, да и он тоже.
– Вот тут вы ошибаетесь, Джон к вам очень привязан.
– Джон? Я имела в виду Лоренса. Не стоит, конечно, придавать этому такое большое значение, но все-таки обидно, когда тебя не любят.
– Но, Синтия, милая, вы ошибаетесь, здесь вас очень любят. Возьмем, к примеру, Джона или мисс Говард.
Синтия мрачно кивнула.
– Да, Джон любит меня. Что касается Иви, то и она, несмотря на свои грубоватые манеры, не обидит даже муху. Зато Лоренс разговаривает со мной сквозь зубы, а Мэри вообще едва сдерживается, когда я рядом. Вот Иви ей действительно нужна, только посмотрите, как она умоляет мисс Говард остаться. А я кому нужна?
Девушка разразилась рыданиями. Я вдруг почувствовал какое-то новое, дотоле незнакомое чувство. Не знаю, что произошло, возможно, меня ослепило ее прекрасное юное лицо и радость разговора с человеком, который ни в коей мере не может быть причастным к убийству, а возможно, я просто почувствовал жалость к этому прелестному беззащитному существу, словом, неожиданно для самого себя я наклонился к девушке и прошептал:
– Синтия, выходите за меня замуж.
Мои слова подействовали как прекрасное успокоительное – мисс Мердок тотчас перестала плакать и резко выпалила:
– Не болтайте ерунду!
Я даже опешил.
– Мисс Мердок, я не болтаю ерунду, а прошу оказать мне честь и стать моей женой.
К моему огромному удивлению, мисс Мердок расхохоталась и обозвала меня глупышкой.
– Мистер Гастингс, вы очень добры, но такие предложения не делают из жалости.
– Но я вовсе не из жалости...
– Перестаньте, вы совсем этого не хотите, и я – тоже.
– Мое предложение было совершенно искренним, что же в нем смешного, – обиделся я.
– Не сердитесь, когда-нибудь вы встретите девушку, которая примет его с благодарностью. А теперь прощайте.
Синтия побежала в сторону дома. Весь разговор оставил у меня довольно неприятный осадок. Вот что значит слоняться без дела! Я решил немедленно отправиться в деревню и посмотреть, что делает Бауэрстайн. За этим типом нужно присматривать. Но, чтобы не вызвать подозрений, надо вести себя очень осмотрительно – не зря же Пуаро так ценит мою осторожность!
В окне дома, где жил Бауэрстайн, была выставлена табличка «Сдаются комнаты». Я постучал, и дверь открыла хозяйка.
– Добрый день, – любезно начал я. – Доктор Бауэрстайн дома?
Она уставилась на меня.
– Вы что, не слышали?
– О чем?
– О нем.
– А что о нем можно услышать?
– Его забрали в полицию.
– В полицию! – ахнул я. – Вы хотите сказать, его арестовали?
– Да, и...
Не дослушав, я бросился искать Пуаро.
10
АРЕСТ
Пуаро не оказалось дома. Старый бельгиец, открывший дверь, сказал, что мой друг, видимо, уехал в Лондон.
Я был ошеломлен. Надо же выбрать настолько неподходящий момент для отъезда! И к чему такая срочность? А может быть, Пуаро уже давно решил съездить в Лондон, но ничего не говорил об этом?
Испытывая некоторую досаду, я отправился восвояси. Без Пуаро я был не слишком в себе уверен. Неужели он предвидел арест Бауэрстайна? А не он ли сам его устроил? Эти вопросы не давали мне покоя. Что же делать? Рассказать об аресте обитателям «Стайлз» или не стоит? Втайне меня тяготила мысль о Мэри. Каково ей будет узнать об этом? Сама она наверняка не причастна к убийству – иначе что-нибудь да выдало ее, об этом бы уже говорила вся деревня...
Завтра сообщение об аресте появится в газетах, поэтому скрывать этот факт от Мэри бессмысленно. Однако что-то останавливало меня, как жаль, что я не могу посоветоваться с Пуаро! Что заставило его так неожиданно уехать?
Приходилось признать, что его острый ум вовсе не ослаб с годами, а стал еще изощренней. Самому мне и в голову бы не пришло подозревать Бауэрстайна. Нет, положительно, мой друг обладает редким умом.