– Нет, – учтиво согласился Пуаро, – сейчас несколько минут шестого. Наверное, часы всегда спешили, мадам?
Мадам Рено озадаченно нахмурилась.
– Они спешат немного, – подтвердила она, – но никогда не уходили вперед на столько.
Следователь сделал жест, означавший, что вопрос о часах исчерпан, и задал следующий вопрос:
– Мадам, сегодня утром входная дверь в дом была найдена распахнутой. Почти наверняка убийцы воспользовались ею, однако она не взломана. Можете ли вы предложить какое-нибудь объяснение?
– Возможно, мой муж выходил перед сном на прогулку и забыл закрыть ее, когда вернулся.
– Могло ли это случиться?
– Конечно. Мой муж был рассеяннейшим человеком.
Говоря это, она снова нахмурилась, как будто воспоминание об этой черте покойного доставляло ей боль.
– Думаю, мы можем заключить, – неожиданно заметил комиссар, – что, поскольку преступники настаивали на том, чтобы мосье Рено оделся, место, куда они его повели, находилось довольно далеко от дома. А там и были спрятаны «секретные бумаги».
Следователь кивнул.
– Далеко, но не очень, так как он говорил, что вернется к утру.
– Когда от станции в Мерлинвиле отходит последний поезд? – спросил Пуаро.
– На запад – в 11:50, на восток – в 12:17, но, возможно, у них была машина.
– Конечно, – согласился Пуаро, вид у него был довольно удрученный.
– Ну и что? Машина поможет нам обнаружить преступников, – сказал следователь. – Автомобиль с двумя иностранцами мог быть замечен. Вариант с поездом тоже надо серьезно проверить, мосье Бекс.
Он на мгновение улыбнулся, а затем обратился к мадам Рено.
– У меня есть еще один вопрос. Знаете ли вы кого-нибудь по имени Дювин?
– Дювин? – задумчиво повторила она. – Нет, не могу припомнить.
– И вы никогда не слышали, чтобы ваш муж упоминал это имя?
– Никогда.
– Знаете ли вы кого-нибудь по имени Белла?
Задавая этот вопрос, он пристально наблюдал за мадам Рено, стараясь обнаружить на ее лице признаки смятения или замешательства, но она лишь покачала головой. Следователь продолжал:
– Знаете ли вы, что вчера вечером у вашего мужа был посетитель?
Теперь он увидел легкую краску на щеках мадам Рено, но она спокойно ответила:
– Нет. Кто это был?
– Женщина.
– В самом деле?
Но следователь не стал задерживаться на этом вопросе. Вряд ли мадам Дюбрей имела какое-нибудь отношение к убийству, а ему не хотелось травмировать мадам Рено больше, чем того требовала необходимость.
Он вопросительно посмотрел на комиссара, и тот кивнул в знак согласия перейти к другим вопросам. Следователь встал, пересек комнату и вернулся со стеклянным кувшином, который мы видели в сарайчике. Он достал из него нож, которым было совершено убийство.
– Мадам, – произнес он мягко, – узнаете ли вы это?
Она тихо вскрикнула.
– Да, это мой нож.
Тут она увидела окрашенное кровью лезвие и отпрянула, ее глаза расширились от ужаса.
– Это... кровь?
– Да, мадам. Ваш муж был убит этим предметом.
Следователь быстро спрятал нож.
– Вы абсолютно уверены, что это тот самый нож, который лежал на вашем туалетном столике прошлой ночью?
– О да. Это подарок моего сына. Во время войны он был в авиации. – В ее голосе звучала материнская гордость. – Нож сделан из авиационной стали и подарен мне сыном в память о его службе в армии.
– Я понимаю, мадам. Тогда возникает еще один вопрос. Где сейчас ваш сын? Необходимо немедленно послать ему телеграмму.
– Жак? Он на пути в Буэнос-Айрес.
– Что?
– Да. Мой муж дал ему вчера телеграмму. До этого он послал его по делу в Париж, но вчера выяснилось, что сыну надо без отлагательств ехать в Южную Америку. Прошлой ночью из Шербура в Буэнос-Айрес отплывал пароход, и муж уведомил сына телеграммой о необходимости уехать с этим пароходом.
– Знаете ли вы что-нибудь о деле в Буэнос-Айресе?
– Нет, мосье, я ничего об этом не знаю, но Буэнос-Айрес не был конечной точкой путешествия. Оттуда он должен был ехать в Сантьяго.
В один голос следователь и комиссар воскликнули:
– Сантьяго! Опять Сантьяго!
В тот момент, когда все мы были удивлены упоминанием Сантьяго, Пуаро подошел к мадам Рено. Во время разговора он стоял у окна, полностью погруженный в свои мысли, и вряд ли внимательно следил за происходящим. С поклоном он остановился около кровати.
– Pardon, мадам, позвольте мне осмотреть ваши руки.
Мадам Рено, хотя и немного удивленная, протянула ему руки. Вокруг ее кистей были глубокие красные полосы, оставленные веревкой.