– В этом вы ошибаетесь, – сказал Аствелл. – Его видел я.
– Вы?!
– Ах, да все очень просто. Рубен здорово допек Чарльза, надо признать, что не без причины. Потом принялся за меня. Я выложил все, что о нем думаю, и, чтобы позлить, принял сторону Чарльза. Потом решил, что стоит повидать Чарльза этой же ночью, рассказать, чем все кончилось. Поднявшись в спальню, я не стал ложиться, оставил дверь приоткрытой и ждал его, покуривая сигару. Наши комнаты на третьем этаже соседние.
– Простите великодушно, что прерываю. А мистер Трефузис тоже живет на третьем этаже?
– Да, – ответил Аствелл, – его спальня сразу после моей.
– Ближе к лестнице?
– Да нет, с другой стороны.
Странный огонек вспыхнул во взгляде Пуаро, но его собеседник ничего не заметил и спокойно продолжал:
– Как я вам уже сказал, я поджидал Чарльза. Входной дверью он хлопнул примерно без пяти двенадцать, но поднялся на нашу площадку только через десять минут. Едва взглянув на него, я понял, что бесполезно даже пытаться говорить с ним в этот вечер!
В ответ на его выразительный жест – щелчок по собственному горлу – Пуаро пробормотал:
– Понятно...
– Бедняге никак не удавалось держаться прямо, ноги у него подгибались. Тогда-то я объяснил это себе просто. Но, оказывается, дело было в том, что он только что совершил преступление!
Пуаро тотчас спросил:
– А никакого шума в этот момент из кабинета в башне вы не слышали?
– Да нет. Вы забываете, что я ведь был на противоположной стороне дома. Стены толстые, едва ли услышишь и выстрел из башни. Я спросил у Чарльза, не надо ли ему помочь? Но он ответил, что до постели доберется и сам. Вошел в свою спальню и хлопнул дверью. Я разделся и тоже лег спать.
Пуаро задумчиво разглядывал ковер.
– Сознаете ли вы всю важность вашего заявления, мистер Аствелл? – спросил он, отрывая наконец взгляд от пола.
– Да. Впрочем... Собственно, что вы имеет в виду?
– Согласно этому заявлению между тем моментом, когда Леверсон хлопнул дверью у входа, и тем, когда он появился на третьем этаже, прошло десять минут. Насколько мне известно, сам он утверждает, что, возвратившись в дом, сразу же поднялся наверх и лег в кровать. Но есть и еще одно. Я допускаю, что обвинение, выдвинутое леди Аствелл, фантастично. Однако, что оно полностью абсурдно, надо было еще доказать. А ваше заявление подтверждает полное алиби секретаря.
– То есть как?
– Охотно объясню. Леди Аствелл говорит, что покинула своего мужа без четверти двенадцать, а секретарь поднялся к себе в одиннадцать. Следовательно, единственный промежуток, когда тот мог бы совершить свое преступление, это время между без четверти двенадцать и возвращением мистера Леверсона. Если же, исходя из ваших слов, ваша дверь была приоткрыта, Трефузис не мог выбраться из своей комнаты, не будучи замечен вами.
– Действительно, – пробормотал Виктор Аствелл.
– А другой лестницы не имеется?
– Нет. Чтобы оказаться в башне, у него не было другого пути, как мимо моей двери. А он не проходил. Да в любом случае он мямля! Это не для него, уверяю вас!
– Да, да. Я уже понял. У вас по-прежнему нет желания открыть мне причину вашей ссоры с сэром Рубеном?
Виктор Аствелл побагровел:
– Вы от меня ничего не добьетесь!
Пуаро рассеянно обозревал потолок.
– Я умею хранить тайны, – многозначительным шепотом сказал он. – Особенно если речь идет о женщине.
Аствелл вскочил.
– Черт побери! Откуда вы это взяли? На что намекаете?
– Я имею в виду мисс Лили Маргрейв, – размеренно произнес Пуаро.
Виктор Аствелл секунду потоптался в нерешительности, затем нормальный цвет лица к нему вернулся, и он сел.
– Кажется, для меня вы чересчур проницательны, мосье Пуаро. Что ж, мы с Рубеном в самом деле поссорились из-за Лили. Он был разозлен на нее. Все равно я ничему не верю. Но он перешел все границы, он заявил, будто она по ночам выходит тайком из дому, чтобы встречаться с мужчинами! Ну, тут я его поставил на место! Сказал, что и за меньшее пристреливал людей на месте. А они были покрепче его. Он прикусил язык. Вообще Рубен побаивался меня, когда на меня накатит бешенство.
– Поверьте, это меня не удивляет, – любезно вставил Пуаро.
– Я очень хорошо отношусь к Лили Маргрейв, – с вызовом продолжал Аствелл. – Она во всех отношениях замечательная девушка.
Пуаро не отозвался. Он сидел погруженный в свои мысли. Внезапно он очнулся.
– Не худо бы поразмять ноги! Поблизости есть какая-нибудь гостиница?
– Даже две, – озадаченно ответил Аствелл. – Гостиница «Гольф», рядом с площадкой для гольфа, наверху. И гостиница «Митра», внизу, около вокзала.
– Благодарю. Мне просто необходимо прогуляться.
Гостиница «Гольф», как и следовало ожидать, располагалась напротив клуба игроков в гольф. Пуаро направился туда. У него был определенный план действий. Войдя в гостиницу, он ровно через три минуты получил личную аудиенцию у директрисы мисс Лэнгдон.
– Мне совестно беспокоить вас, мадемуазель, но такова моя профессия. Я детектив.
Иногда он предпочитал самые простые пути. В данном случае эффект сказался сразу.
– Детектив? – испуганно протянула директриса без особой уверенности.
– Я не служу в Скотленд-Ярде, – поспешно объяснил Пуаро. – Вы, видимо, заметили, что я даже не англичанин? Я веду частное расследование обстоятельств гибели сэра Рубена.
– Убийство, вы говорите? Ах, вот как!..
Она смотрела на него глазами круглыми, как плошки.
– Ну да, – терпеливо повторил Пуаро. – Разумеется, открыться я могу только надежному человеку, вроде вас. Думаю, мадемуазель, что вы можете мне помочь. Постарайтесь припомнить имя постояльца, который жил у вас в тот день, когда совершилось преступление. Не выходил ли он вечером из гостиницы? Возвратиться он мог около половины первого.
– Но вы ведь не думаете... – начала мисс Лэнгдон и задохнулась от волнения.
– Что у вас жил преступник? Нет. Но у меня есть основания думать, что один из ваших постояльцев в ту ночь прогуливался в направлении виллы «Мой отдых». В таком случае он мог видеть нечто, не имевшее значения для него, но очень ценное для меня.
Директриса покивала головой с многозначительным видом. Словно полностью проникла в смысл логики событий.
– Я вас прекрасно понимаю. Погодите, дайте сообразить, кто же у нас тогда жил? – Она сдвинула брови, вспоминая имена. – Капитан Сванн, мистер Элкинс, полковник Блюнт, старый мистер Бенсон... Нет, мосье, не думаю, чтобы кто-нибудь из них выходил в тот вечер.
– Об отлучке любого из них вы бы знали?
– Конечно. Такое случается крайне редко. Когда господа ужинают в другом месте, они отсутствуют не более двух часов. По вечерам тут нечего делать вне гостиницы. Развлечения в Эбботс Кроссе ограничиваются гольфом и только им!
– Это верно, – согласился Пуаро. – Итак, насколько вам помнится, никто из жильцов не выходил в тот вечер из гостиницы?
– Не считая капитана Ингленда с женою. Они были приглашены на ужин.
Пуаро покачал головой.
– Я имею в виду не это. Пойду поищу в другом месте. Кажется, название второй гостиницы «Митра»?
– О, «Митра»!.. Вы правы, оттуда любой мог бы прогуливаться по ночам! – Видимо, она не очень жаловала постояльцев «Митры».
Пуаро удалился с безмолвным достоинством.
Спустя десять минут та же сцена повторилась с мисс Коул, управлявшей гостиницей «Митра». Гостиница оказалась более дешевой и, следовательно, менее претенциозной. Она располагалась вблизи вокзала.
– В тот вечер один господин действительно долго не возвращался. Кажется, около половины первого. У него, знаете, такая привычка, гулять по ночам. Один или два раза с ним это уже случалось. Постойте, как же его звали? Не могу припомнить.
Она перелистала страницы в большой книге, бормоча:
– Девятнадцатый... двадцатый... двадцать первый... двадцать второй... А, вот. Нэйлор, капитан Хамфри Нэйлор.
– Он раньше останавливался у вас? Вы хорошо его знали?