– Дело движется, мой добрый Джордж! Дело идет на лад.
– Пятница – удачнейший мой день! – объявил Пуаро на следующее утро.
– Правда, мосье?
– А вы не подвержены суевериям, милый Джордж?
– Я предпочитаю, мосье, чтобы за стол не садилось тринадцать человек и избегаю проходить под приставными лестницами. Пятница меня как-то мало волнует.
– Может быть, и так. Но, видите ли, сегодня грянет наша победа!
– Правда, мосье?
– Вы даже не спрашиваете, как я собираюсь этого добиться?
– Как же именно, мосье?
– Сегодня я осмотрю, не пропуская ни пяди, кабинет в башне.
И в самом деле, получив разрешение хозяйки дома, Пуаро после завтрака прошествовал к месту преступления. Любопытные могли видеть, как он ползает на четвереньках по ковру, заглядывает под кресла, отодвигает картины и щупает занавески. Даже на леди Аствелл все эти манипуляции произвели тягостное впечатление.
– Сознаюсь, он мне тоже начинает действовать на нервы. Понимаю, что все это работает на его идею, но... на какую именно? У меня просто мурашки бегают, когда он так вынюхивает и выслеживает, будто ищейка! Лили, милочка, поднимитесь в башню, взгляните незаметно, чем он сейчас занят... Нет, пожалуй, не стоит. Останьтесь со мною.
– Не угодно ли, леди Аствелл, чтобы поручение выполнил я? – спросил Трефузис, вставая.
– Если вам так хочется, мистер Трефузис.
Оуэн Трефузис тотчас поднялся в башню. Сначала ему показалось, что в кабинете никого нет. Присутствие Эркюля Пуаро им не было обнаружено. Он собирался удалиться, как вдруг услышал легкий шорох и увидел маленького бельгийца на середине винтовой лестницы, которая вела в спальню. Все так же на корточках он рассматривал в лупу нечто на ступеньке, сбоку от ковровой дорожки. Нечленораздельно бормоча себе под нос, он сунул лупу в карман, а это нечто держал двумя пальцами. Только сейчас он заметил секретаря.
– Ах, мистер Трефузис! Представьте, я и не услышал вас.
Всю прежнюю озабоченность Пуаро словно рукою сняло. Это был совсем другой человек: он ликовал, он торжествовал!
– Что произошло, мосье Пуаро? Вы так сияете, – чувствовалось, что секретарь ошеломлен его переменой.
Коротышка детектив самодовольно выпятил грудь:
– Именно сияю. Я нашел то, что ищу с первого дня. В моих руках улика, которая разоблачает преступника!
– Надо ли понимать так, что это лицо не Чарльз Леверсон? – Трефузис скептически поднял брови.
– Разумеется, не он. Собственно, это я знал сразу, но сомнения в истинном имени убийцы оставались. Зато теперь все ясно.
Он весело сбежал по лестнице и от избытка чувств потрепал секретаря по плечу.
– Я тороплюсь в Лондон, а вы попросите от моего имени леди Аствелл, чтобы она пригласила всех собраться к девяти часам вечера сюда, в кабинет в башне. К этому времени я непременно вернусь и – конец всем недомолвкам! Истина будет установлена. Ах, я положительно счастлив!
Пуаро изобразил пируэт какого-то фантастического танца и стремительно исчез, оставив Трефузиса в тягостном недоумении. Однако через несколько минут Пуаро вновь появился, на этот раз в библиотеке, и попросил поискать для него совсем крошечную картонную коробочку.
– У меня под руками не нашлось подходящей, а она мне крайне нужна, как хранилище для некой ценности.
Трефузис порылся в ящиках письменного стола и подал то, что требовалось. Весьма довольный, Пуаро взбежал по лестнице на третий этаж, где отдал свое сокровище Джорджу.
– Имейте в виду, внутри находится предмет, не имеющий цены! Спрячьте коробочку в туалетный столик, рядом с футляром для моих жемчужных запонок.
– Все исполню, мосье.
– Будьте чрезвычайно внимательны. То, что в коробочке, приведет на виселицу убийцу.
– Вот как, мосье?!
Пуаро вприпрыжку сбежал по лестнице, схватил шляпу и ушел.
А вот возвращение его было не таким эффектным. Как было условлено с Джорджем, тот встретил его у боковой двери, незаметно отомкнув ее.
– Они в кабинете? Все?
– Да, мосье.
Оба обменялись еще несколькими словами шепотом, после чего Пуаро с видом победителя направился в кабинет, где менее месяца назад было совершено убийство.
Он окинул собравшихся взглядом: здесь, были леди Аствелл, Виктор Аствелл, Лили Маргрейв, секретарь и дворецкий Парсонс. Последний неуверенно топтался у дверей.
– Мосье, Джордж сказал, что я понадоблюсь. Так ли это? – спросил он у Пуаро.
– Сущая правда. Прошу вас остаться.
Детектив вышел на середину комнаты. Он заговорил не спеша, взвешивая выражения.
– Это дело вызвало у меня особый интерес. Каждый из вас мог убить сэра Рубена Аствелла. Кто получает наследство? Леди Аствелл и Чарльз Леверсон. Кто оставался с ним позже всех в ту ночь? Леди Аствелл. С кем произошла крупная ссора? Опять же с леди Аствелл.
– Что вы плетете? – закричала она. – Я не понимаю... я...
– Но и еще один человек разбранился с сэром Рубеном, – невозмутимо продолжал Пуаро. – Еще один человек ушел от него в ту ночь, трясясь от ярости. Если предположить, что леди Аствелл оставила своего мужа живым без четверти двенадцать, то до возвращения Чарльза Леверсона оставалось еще десять минут. За эти десять минут кто-то другой мог бесшумно и незаметно спуститься с третьего этажа, совершить убийство и также быстро и тихо возвратиться в свою спальню.
Виктор Аствелл подскочил с рычанием:
– Долго вы будете нас морочить, черт побери!.. – Он захлебнулся яростью и ему не хватило дыхания.
– Однако, мистер Аствелл, в Западной Африке вам случалось убить человека в припадке гнева, не так ли?
Раздалось внезапное восклицание Лили Маргрейв:
– Я не верю, не верю этому!
Она тоже вскочила с пылающими щеками, руки ее были стиснуты.
– Нет, не верю! – повторила она и решительно подошла к Виктору, чтобы встать с ним рядом.
– Это правда. Лили. Но кое о чем этот тип не знает. Я застрелил бесчеловечного фанатика, колдуна, который сам убил пятнадцать детей. Мой гнев был оправдан.
Лили сделала шаг к Пуаро.
– Мосье Пуаро, вы не правы. Если человек вспыльчив и невоздержан на язык, если он способен взорваться и наговорить невесть что, это вовсе не означает, что он способен и на преступление. Я-то это знаю и убеждена, что мистер Аствелл не способен на бесчестный поступок.
Пуаро взглянул на нее очень ласково и даже слегка погладил протянутую ему руку.
– Оказывается, мадемуазель, и вы не чужды интуиции? Итак, вы полностью доверяете мистеру Аствеллу? Я не ошибся?
Лили уже овладела собою.
– Не ошиблись. Он честный, смелый человек и ничем не запятнал себя в афере с приисками Мпалы. Я верю каждому его слову и обещала стать его женой.
Виктор Аствелл с нежностью взял ее за другую руку.
– Мосье Пуаро, – проникновенно сказал он. – Клянусь вам перед богом: я не убивал моего брата!
– Я это знаю, – ответил Пуаро.
Он вновь обвел всех присутствующих внимательным взглядом.
– Есть еще одно обстоятельство, друзья мои. В состоянии гипнотического транса леди Аствелл упомянула о странно оттопыренной шторе, которую видела в ту ночь.
Все взоры невольно приковались к окну.
– Вы хотите сказать, что там прятался грабитель? – с облегчением воскликнул Виктор Аствелл. – Поистине это лучшее решение!
– Но то была другая штора, – тихо возразил Пуаро и указал на портьеру, закрывавшую вход на маленькую лестницу. – Предыдущую ночь сэр Рубен провел в верхней спаленке, завтракал в постели и там же давал мистеру Трефузису указания на день. Я не знаю, что именно мистер Трефузис по рассеянности оставил в этой комнате, но вечером, покидая сэра Рубена, он решил на минуту подняться туда, чтобы захватить эту вещь. В какую дверь он вышел, ни муж, ни жена попросту не обратили внимания, так как между ними уже начиналась ссора. Единственно, что дошло до их сознания, это то, что они наконец наедине и могут не сдерживаться больше. Когда Трефузис спускался обратно, ссора настолько углубилась, супруги бросали друг другу в лицо столь интимные обвинения, что показаться им на глаза, давая понять, что он все слышал, было просто немыслимо. Ведь они-то думали, что он давным-давно отправился спать! Опасаясь новых, еще более грубых оскорблений от своего хозяина, Трефузис поневоле оставался в своем укрытии, надеясь улучить момент для незаметного исчезновения. Он стоял за шторой, и леди Аствелл, уходя, бессознательно запечатлела в памяти ее выпуклость. Мистер Трефузис пытался выскользнуть вслед за леди Аствелл, но, на его беду, сэр Рубен обернулся и увидел его. Что только не посыпалось на его несчастную голову! Он подслушивает, он шпионит! Намеренно отирается под дверьми!.. Сознаюсь, что психология – моя страсть. Во время всего расследования я искал не того, кто легко теряет самообладание и для кого гнев, таким образом, служит предохранительным клапаном, но, напротив, человека, вынужденного затаивать обиды, переносить их молча, терпеть, не показывая вида, как глубоко он возмущен. Не та собака кусает, которая лает! Девять лет играть роль козла отпущения – какое длительное усилие. И как много накопилось злобы. Но неизбежно наступает момент, когда пружина не выдерживает, она лопается. Струну нельзя натягивать бесконечно. Это и происходит в ту злосчастную ночь. Накричавшись вволю, сэр Рубен вернулся за стол, совершенно не интересуясь человеком, которого только что оскорбил без всякой вины. Он убежден, что тот, как всегда, униженно ретировался. Но секретарь, охваченный бешенством, срывает со стены палицу и ударяет ею ненавистного ему человека.