После полагающихся приветствий Пуаро рассказал собравшимся об обстоятельствах своего визита к покойному и услышанной от него истории. Едва ли его рассказ мог показаться кому-то из них неинтересным.
– Вот так история, никогда не слышал ничего подобного, – заявил инспектор. – Сон, значит? Вы что-нибудь знаете об этом, миссис Фарли?
Та чуть наклонила голову.
– Муж как-то упоминал об этом. Он был сильно встревожен. Я... я сказала тогда, что это, видимо, несварение, и посоветовала сходить к доктору Стиллингфлиту.
Стиллингфлит замотал головой.
– Он не обращался ко мне. Насколько я понял из рассказа мосье Пуаро, он предпочел отправиться на Харли-стрит.
– Кстати, я хотел проконсультироваться с вами, Стиллингфлит, – сказал Эркюль Пуаро. – Мистер Фарли говорил, что обращался к трем специалистам. Что вы думаете об их выводах?
Стиллингфлит нахмурился.
– Трудно сказать... Приходится учитывать, что в интерпретации Фарли выводы эти наверняка оказались существенно искажены. Он не был специалистом.
– Вы хотите сказать, он неверно употребил термины?
– Не совсем. Я имею в виду, что они объясняли ему свою точку зрения на профессиональном языке – он же, уловив общий смысл, излагал вам все уже своими словами.
– Таким образом то, что он рассказал мне, некоторым образом отличалось от того, что говорили врачи?
– Именно так все и обстоит. Он просто не совсем правильно их понял, если уж быть точным.
Пуаро задумчиво кивнул.
– Известно, к кому именно он обращался?
Миссис Фарли отрицательно покачала головой.
– Никто из нас и понятия не имел, что он вообще к кому-то обращался, – заметила Джоан Фарли.
– А вам он рассказывал о своем сне? – спросил Пуаро.
Девушка тоже покачала головой.
– А вам, мистер Корнворси?
– Нет, ни слова. Я, правда, написал под его диктовку письмо, но представления не имел, зачем ему понадобилась ваша консультация. Я думал, может, это связано с затруднениями в бизнесе.
– Что ж, давайте перейдем к обстоятельствам смерти мистера Фарли.
Инспектор вопрошающе посмотрел на миссис Фарли, потом на доктора Стиллингфлита и, поскольку те безмолвствовали, взял эту задачу на себя:
– Мистер Фарли имел обыкновение во второй половине дня работать у себя в комнате. Я так понимаю, предстояло серьезное слияние капиталов...
Он вопросительно посмотрел на Хьюго Корнворси.
– «Объединенные перевозки», – туманно пояснил тот.
– В связи с этим мистер Фарли согласился даже дать интервью двум представителям прессы. Он крайне редко делал нечто подобное – не чаще одного раза в пять лет, как я понял. Соответственно, в назначенное время, а именно в пятнадцать минут четвертого, прибыли два журналиста, один от «Ассошиэйтед Пресс», другой – от «Объединенных изданий». Им пришлось подняться на второй этаж и подождать прямо у дверей комнаты мистера Фарли – обычное место ожидания для посетителей. В пятнадцать двадцать прибыл курьер из «Объединенных перевозок» с какими-то неотложными бумагами. Его провели в комнату мистера Фарли, где он передал документы – из рук в руки. Затем мистер Фарли проводил его до дверей и с порога переговорил с репортерами.
– Сожалею, джентльмены, что заставляю вас ждать, – сказал он, – но появились дела, не терпящие отлагательства. Я постараюсь управиться с ними как можно скорее.
Джентльмены, мистер Адамс и мистер Стоддарт, заверили его, что прекрасно всё понимают и подождут, сколько потребуется. Мистер Фарли вернулся в комнату, закрыл за собой дверь – и это был последний раз, когда его видели живым.
– Продолжайте, – попросил Пуаро.
– Немногим позже четырех присутствующий здесь мистер Корнворси вышел из своей комнаты, соседствующей с покоями мистера Фарли, и был весьма удивлен, увидев, что репортеры все еще ждут. Поскольку ему все равно требовалась подпись мистера Фарли на некоторых письмах, мистер Корнворси решился зайти к нему, чтобы заодно напомнить о назначенной встрече. Однако, зайдя в комнату, он, к своему удивлению, не сразу заметил мистера Фарли и даже подумал сначала, что его там нет. Потом он увидел ботинок, видневшийся из-за ножки стола (который расположен прямо перед окном). Он поспешно подошел ближе и обнаружил на полу мертвого мистера Фарли и лежащий поблизости револьвер.
Мистер Корнворси выбежал из комнаты и приказал дворецкому вызвать доктора Стиллингфлита. По совету последнего, он также известил полицию.
– Кто-нибудь слышал выстрел? – спросил Пуаро.
– Нет. Движение на этой улице очень оживленное, а окно на лестнице было открыто. Совершенно невероятно, чтобы за всем этим шумом можно было различить выстрел.
Пуаро задумчиво кивнул.
– Когда, предположительно, он умер?
– Я осмотрел тело, сразу как пришел, – сообщил Стиллингфлит. – Это было примерно в шестнадцать тридцать две. К тому времени мистер Фарли был мертв по меньшей мере час.
Пуаро помрачнел.
– В таком случае, можно допустить, что его смерть наступила именно в то время, которое показывали часы из преследовавшего его сна, то есть в двадцать восемь минут четвертого?
– Несомненно, – согласился Стиллингфлит.
– Отпечатки на револьвере? – спросил Пуаро.
– Только его собственные.
– А сам револьвер?
– Тот самый, что он действительно держал во втором справа ящике стола, – вмешался инспектор. – Он все точно вам рассказал. Миссис Фарли опознала этот револьвер. И еще: в комнате только одна дверь – та, что выходит на лестницу. Репортеры, сидевшие прямо против нее, клянутся, что с того момента, как мистер Фарли разговаривал с ними, и до того, как немногим позже четырех в комнату вошел мистер Корнворси, туда не заходил никто.
– Таким образом, есть все основания полагать, что мистер Фарли совершил самоубийство?
Инспектор Барнетт ответил слабой улыбкой:
– Были бы, если бы не одно маленькое обстоятельство.
– И какое же именно? – осведомился Пуаро.
– Письмо, адресованное вам.
Теперь уже улыбнулся Пуаро.
– Понимаю... Раз в деле замешан Эркюль Пуаро, сама собой напрашивается мысль об убийстве.
– Разумеется, – сухо отозвался инспектор. – Но после того, что вы нам рассказали...
– Одну минуточку, – прервал его Пуаро. – Ваш муж когда-нибудь подвергался гипнозу? – неожиданно спросил он, повернувшись к миссис Фарли.
– Никогда.
– Но он изучал природу этого явления, не так ли?
– Не думаю, – покачала головой миссис Фарли и, неожиданно теряя выдержку, разрыдалась. – Этот чудовищный сон! Какой ужас! Видеть его – ночь за ночью – а потом... Как будто его вынудили к этому.
Пуаро вспомнил слова Бенедикта Фарли: «...делаю то, чего мне действительно хочется. Убиваю себя».
– Вам никогда не казалось, что муж стремился уйти из жизни? – спросил он.
– Нет... разве... иногда он вел себя так странно...
Звонкий презрительный голос Джоан Фарли перебил ее:
– Отец никогда бы не сделал этого. Он слишком себя любил.
– Знаете, мисс Фарли, – заметил доктор Стиллингфлит, – чаще всего с собой кончают совсем не те люди, которые угрожают это сделать. Потому-то самоубийства порой и кажутся настолько необъяснимыми.
Пуаро встал.
– Вы позволите мне осмотреть комнату, где случилась трагедия?
– Конечно. Доктор Стиллингфлит...
Доктор проводил Пуаро наверх.
Комната Бенедикта Фарли оказалась гораздо больше комнаты его секретаря и была обставлена с исключительной роскошью. Тут были и глубокие кожаные кресла, и мягкие ковры с густым ворсом, и великолепный письменный стол поистине необъятных размеров.