Да, Гвирон реально напугал этих скотоводов. На другом берегу Энры, когда я перелетел туда, до горизонта не было видно ни одного огонька. Летел я не торопясь, боясь что пропущу нужную стоянку…
Просьба, или точнее поручение Клауса меня не пугало, больше раздражала потеря времени. Шестнадцать лет в абордажниках Аратана быстро избавили от иллюзий, человеческие останки и растекшиеся полусгоревшие мозги на переборках после луча бластера не вызывали тошноты. Имплант услужливо гасил эмоции при виде корчащихся в огне людей. Короче, убить человека для меня сложности не представляло.
Но все же лишней жестокостью я не страдал и старался быстрее убить своего противника. Поэтому в войске Гвирона меня хоть и боялись, но считали излишне мягкотелым.
Первые костры кочевий появились, когда я отлетел от Брона почти на триста километров вглубь прерий.
Но до нужного места оставалось почти столько же. Понемногу огней стойбищ в ночи становилось все больше. В основном они находились вдоль мелких притоков Энры, собирающих воду с половины Великих равнин.
Добравшись до примерного места нахождения ставки хана, я начал облетать его концентрическими кругами. Почти светало, когда я, наконец, обнаружил
искомое.
Огромная белая юрта стояла на возвышенности в окружении множества более мелких юрт, но тоже немаленьких по размеру.
Ближе к мелкой речушке теснились заплатанные юрты простых кочевников. В отдалении виднелись табуны лошадей, а еще дальше отары овец.
У костров уже суетились женщины, готовя еду.
Приземлившись неподалеку, я вздохнул и направился к становищу, можно было конечно, сжечь весь лагерь издалека, но надо было убедиться, что сжигаю того, кого нужно.
Первыми меня заметили вездесущие мальчишки, таскающие воду из ручья. Под их пронзительные вопли я продолжил свой путь. Из юрт начали выскакивать полуголые мужчины с оружием в руках. Увидев, что я не останавливаюсь, они начали стрелять. Но все стрелы сгорали в моей защите.
Я поднял руку и огромный файербол, сорвавшийся с нее, с гулом разметал, собравшуюся передо мной толпу.
Женщины, наблюдавшие всю эту картину, с криками начали разбегаться по сторонам.
Я же продолжал идти, кости сгоревших до углей кочевников хрустели под моими ногами.
Из юрт, окружавших стоянку хана, начали выбегать экипированные воины в доспехах, выстроившись в боевой порядок, они двинулись ко мне. Следом за ними шел шаман. Мне хорошо были видны его попытки накрыть воинов защитным плетением. Но его плетения были гораздо слабей моих.
В этот момент, откинув полог, из белой юрты вышел высокий крепкий мужчина в парчовом халате.
— Вот тот, кто мне нужен! — мелькнула мысль, и юрта вместе с ее владельцем исчезла в ревущем пламени.
Перепуганные воины упали на колени, бросив оружие. Гореть больше никто не захотел.
Подойдя к старому шаману единственному, оставшемуся на ногах, я сказал:
— Вы должны откочевать на северо-восток к предгорьям Атласа и никогда сюда не возвращаться, иначе вас всех ждет смерть.
— Мы выполним твой приказ Повелитель огня, — хрипло ответил шаман, склонив голову. — Завтра нас здесь уже не будет.
—.-
— Ваше магичество! — голос, глухо доносящийся из-за двери каюты выдернул меня из давних воспоминаний.
Открыв дверь,увидел взъерошенного матроса, боязливо глядящего на меня.
— Ваше магичество, капитан приглашает вас на вечерний чай, — выпалил он и поспешно скрылся.
Все к лучшему, подумал я . — вовремя избавил меня от неприятных воспоминаний уничтожения кочевий. Увы, имплант не забывает ничего, если что-то начинаю вспоминать, то эти события предстают перед глазами, без купюр и романтического флера прошедших столетий.
Когда я зашел в каюту, там уже расположилась та же компания, что и в обед.
Лавиния Эмери уже в другом платье сидела рядом с капитаном и была улыбчива и свежа, как розовый бутон. Зато капитан выглядел немного уставшим. Понятное дело.
Хотя матрос сообщил, что приглашает на вечерний чай, стол был обильно заставлен блюдами с мясом, фруктами зеленью и выпечкой.
Аппетита особо не было, но запахи от еды шли такие, что тот вдруг проснулся.
Поэтому я уселся рядом с подвинувшимся купцом из Гронара и приступил к трапезе, как и все остальные присутствующие.
По мере того, как убывало вино в бутылках, разговоры за столом становились оживленней.
Гронарский купец, представившийся Эразмусом, после третьего кубка набрался смелости, чтобы заговорить со мной.
— Лэр Эрлих, насколько я понял, вы возвращаетесь в Гронар после окончания контракта. Могу ли я узнать, чем вы планируете заниматься дальше?