– Не знаю, но почему-то дальше по тропе мне верхами продвигаться не хочется. Как бы на варнаков не нарваться, – ответил я.
– Мне показалось, что дымом костра пахнуло, – встрял в разговор Леший, – я тоже уже хотел дать команду стоп, но ты, Тоха, меня опередил.
– Вот и ладушки. Сейчас я и Леший в маскхалатах уходим на разведку дальше по тропе. Остальные остаются здесь в круговой обороне. Коням торбы на морды, а то не дай бог кто из них заржет, а варнаки услышат. Если начнется стрельба или мы не вернемся через четыре, максимум пять часов, в седло и аллюром три креста несетесь в станицу. В бой вступать запрещаю категорически.
– Да помним мы все, Тоха, – ответил за всех Ромка, – только это как-то не по-товарищески. Вдруг вам помощь нужна будет.
– Лис, сам помирай, а товарища выручай – эта поговорка не для этого случая, – ответил я. – При раскладе, о котором я говорил еще на броде, погибнем только я и Леший, вы, возможно, спасетесь и сможете потом с казаками нашей сотни отомстить за нас, нагнав бандитов. А вот если сунетесь, то трендец придет всем, а толку не будет. Все! Приказы не обсуждаются, а выполняются. Сколько еще раз мне это повторять?
– Есть если что скакать в станицу, – понурив голову, ответил Ромка.
Достав из РД костюмы «Гилли», состоящие из пончо и капюшона, мы с Лесковым натянули их на себя.
«На десять лет опережаем время», – подумал я про себя. Насколько я помню, первые маскхалаты появились во время второй Англо-бурской войны, после 1900 года, когда в ЮАР из Англии прибыл шотландский полк «Скауты Ловата», состоящий в основном из шотландских охотников. Именно бойцам этого полка приписывают первое официальное использование регулярной армией маскхалата «Гилли», название которого было взято от шотландского мифического существа Гилли Ду, который одевался в одежду из листьев, травы и мха.
На настоящий момент мною было изготовлено только два таких простейших маскхалата. Не было в станице рыбачьей сетки с мелкой ячейкой в один-полтора сантиметра – рыба в Амуре крупная, – а что было, я, купив, израсходовал. Джутовых нитей от мешков и лыка, окрашенного травяными красителями в желтый, черный, коричневый и зеленый цвет разных оттенков, было заготовлено за лето много на всех, а вот с сеткой была проблема.
Попрыгав на месте, чтобы ничего не гремело, я и Леший, провожаемые взглядами казачат, двинулись вдоль тропы через лес, метрах в пяти-десяти сбоку от нее. Хорошо, что тропа шла через редколесье, и можно было даже в сумерках довольно-таки быстро продвигаться между деревьями, не боясь зацепиться маскхалатами за ветки. Такие костюмы больше предназначены для засад, скрытого наблюдения, снайперского огня, а не беготни по лесу.
Тем не менее, преодолев от дерева к дереву минут за двадцать около километра, я замер за деревом, увидев, как шедший впереди Леший подал знак: «Стоп». Вовка шел впереди, потому что он был прирожденным лесовиком, которого отец стал брать на охоту лет с шести. Лучше его никто из нашего учебного отделения, включая меня, не ориентировался в лесу. Да и стрелял Вовка ненамного хуже меня, если лежа с упора и на расстояние до двухсот метров. Тяжелой еще для его роста и массы старая берданка была.
Потом Вовка присел за деревом и знаком подозвал меня к себе.
– Что там? – спросил я Вовку, подобравшись к нему, стараясь не шуршать листвой и не хрустнуть веткой.
– Не пойму, какой-то незнакомый запах оттуда, – Вовка показал вперед в сторону тропы.
Я тихонько втянул в себя воздух. Запах присутствовал, но идентифицировать его я не смог. Застыв на месте, я стал внимательно всматриваться в нагромождение кустов рядом с тропой, на которое указал Лесков. Через пару минут там мелькнул огонек, а в нашу сторону поплыл кисло-сладковатый запах будто бы прелого сена.
Черт! Да это же кто-то опиум курит! А это нагромождение кустов – лежка для дозора. Показав Вовке рукой, что обходим это препятствие по дуге и глубже в лес, двинулись дальше. Метров через триста и двадцать минут осторожного передвижения от дерева к дереву впереди замелькали проблески от костров, а в воздухе повис запах готовящейся пищи. Последние метров двести передвигались по-пластунски. Хорошо, что сухо было.
Подобравшись к крайним деревьям, за которыми открывалась большая поляна, застыли с Вовкой двумя кучками травы и листвы и стали внимательно изучать открывшуюся нам картину. Ничего радостного нам она не сулила. На поляне была организована база для проживания пятидесяти и больше человек. Пятнадцать добротно сделанных шалашей на четыре-пять человек, навес для лошадей с коновязью, где с торбами на морде стояли, хрумкая, тридцать четыре расседланных лошади. Дальше навес с большим столом для приема пищи, отдельно под навесом кухня, даже в стороне была организована выгребная яма с насестом для позы «гордый орел». В общем, грамотная и хорошо организованная стоянка для теплого времени года. В этих шалашах максимум еще месяц жить можно без больших потерь для здоровья. А потом будет холодно.