Первый морской лорд, встав, с какой-то горечью произнёс:
— Ночная атака восьми или десяти «Барракуд». Точно не известно. Первая волна миноносцев пробила противоминные сети, вторая ударила в образовавшиеся бреши. Один из миноносцев второй волны, когда его подбили, таранил крейсер «Абукир», мгновенно отправив его вместе с собой на дно. Из экипажа спасти не удалось никого. Нами при атаке было потоплено ещё три русских малых миноносца. Только удачное расположение наших кораблей в порту не позволило русским атаковать броненосцы. Крейсера приняли удар на себя, Ваше королевское величество.
— Четыре деревянных корыта за три броненосных крейсера 1 ранга, — задумчиво произнёс Георг, после чего как-то по-стариковски опустился в кресло и замолчал.
Никто из присутствующих не решился прервать это молчание. Через пару минут король устало произнёс:
— Уолтер, как русские смогли доставить столько своих миноносцев к Сингапуру?
— Ваше королевское величество, нам стало известно от японцев, что вспомогательные крейсера «Петербург», «Херсон», «Саратов» и «Орёл» Тихоокеанской эскадры вооружили каждый четырьмя малыми миноносцами, которые русские собрали во Владивостоке. Кроме того, по непроверенным данным на этих кораблях разместили экипажи «морских дьяволов» с их минами, — адмирал Керр глубоко вздохнул, выдохнул и решительно дальше произнёс:
— Ваше королевское величество, я прошу Вашего разрешения вернуть оставшиеся в Сингапуре корабли в Средиземное море или во флот Канала. У Российской империи много леса на Дальнем Востоке, и русские очень быстро заменят свои потопленные малые миноносцы или торпедные катера, как они их называют. К тому же, опыт русско-японской войны показал, что эти варвары охотно идут на таран, нисколько не жалея своих жизней. Что русские, что японцы. И размен, как вы сказали четырех деревянных корыт за три крейсера или, не дай Бог, за три броненосца для нас не приемлем. А у Сингапурской эскадры отсутствуют корабли прикрытия. Броненосцы теперь, можно сказать, беззащитны от атак «Барракуд».
— Это всё, лорд? — как-то очень спокойно спросил Георг своего военно-морского министра.
Правда, переход в обращение от имени к титулу говорило о том, что король очень недоволен последними словами своего высокопоставленного подданного.
— Нет, Ваше королевское величество, — по тому, как адмирал вскинул свою совершенно седую голову, было видно, что тот решил идти до конца. — Я также прошу разрешения на перевод флота Канала в Скапа-Флоу. В настоящий момент на верфях Портсмута, в Вулвиче и Дептфорде быстрыми темпами идёт перевооружение, и ввод в строй из резерва восьми броненосцев класса «Royal Sovereign», двух броненосцев класса «Центурион» и броненосца «Известность». В порту Портсмута буквально не протолкнуться от наших боевых кораблей. И если по ним будет нанесен удар «греческим огнем» и бомбами с двух русских дирижаблей, которые они разместили в настоящий момент в окрестностях Варшавы, то потери формируемого флота Канала будут куда значительнее, чем мы уже понесли.
— Адмирал, Вы понимаете, что Вы мне говорите⁈ — Георг с каким-то изумлением смотрел на лорда Карра.
— Да, Ваше королевское величество! Я всю жизнь был последователем теории «владения морем» вице-адмирала Филиппа Коломба, по которой единственным способом достижения победы в войне является уничтожение военно-морских сил врага в одном генеральном сражении. Когда капитан 1 ранга Перси Скотт, основываясь на опыте русско-японской войны, высказал мысль, что эра эскадренных броненосцев кончилась безвозвратно, а будущее за воздушным флотом, сверхбыстроходными миноносцами и подводными лодками я подверг его резкой критике. Но сейчас, спустя полгода от тех событий, я думаю, что капитан 1 ранга Скотт в чём-то был безусловно прав…
— И в чём же⁈ — перебил адмирала недовольный первый лорд Адмиралтейства граф Селборн.
— В том, дорогой граф, что два имеющихся у Российской империи дирижабля смогут безнаказанно сбрасывать бомбы, мины, «греческий огонь» на наши корабли, верфи и не только на них. А ещё десяток имеющихся у России скоростных, вспомогательных крейсеров 2 ранга с четырьмя-пятью «Барракудами» на борту могут сильно повлиять на обстановку в Ла-Манше и в Северном море. Поэтому я считаю, что все действующие во флоте Канала эскадренные броненосцы и крейсера 1 ранга должны быть переведены из Ла-Манша на север, в Шотландию, что выводит корабли из-под удара дирижаблей и позволит оперативно контролировать всё Северное море, включая Датские проливы, — адмирал на несколько долгих секунд замолчал, а потом продолжил:
— И ещё, Ваше королевское величество! Как мне передали из России достойные люди, Великий князь Александр Михайлович перед свои убытием неделю назад в Варшаву, среди небольшой группы морских офицеров, отмечавших это событие, произнёс, что с большим удовольствием разбомбил бы Букингемский дворец, стерев его с лица земли.
Адмирал замолчал, а Георг почувствовал, как из низа живота вверх начал подниматься какой-то жар, сковывая все мышцы, включая и лицевые. Страх! Опять пришел тот страх, когда после похорон бабушки и отца он открыл шкатулку, якобы от премьер-министра Солсбери.
«Только бы не потерять сознание, как тогда», — подумал король, пытаясь сохранить лицо невозмутимым. Прошло две секунды, пять… Молчание, затягиваясь, продолжалось, пока его не нарушил премьер-министр Кэмпбелл-Баннерман:
— Ваше королевское величество, я думаю, что вашу рождественскую поездку в Сандрингем Хаус надо увеличить по времени.
«Focáil sasanach!», — прошипел про себя Кейн, медленно отводя от лица ветку, из-за которой только что чуть не лишился глаза.
Его напарник Лорд до этого проскользнул мимо неё, даже не заметив и не шелохнув. В который раз Роберт удивился тому, как этот русский совершенно бесшумно и плавно передвигается по ночному лесу, чуть освещенному лунным светом. При этом, как-то умудряется не сбиться с пути до места засады на английского короля Георга V.
Кейн был больше городским жителем, хотя и ходил в юности с отцом на охоту. Кое-какую науку получил во время обучения при вступлении в Ирландскую республиканскую армию. Но до умений Лорда ему было далеко.
«Хотя стреляю я его намного лучше», — подумал Роберт, уклоняясь от очередной ветки и мягко ставя ногу на землю, проверяя, не попалось ли под подошву что-то хрустящее.
Вот напарник застыл, подняв выше плеча левую руку со сжатым кулаком. Это был знак — «замри». Данный язык жестов Роберт изучал ещё в Америке на обучении у Ирландца и Горца.
Кейн послушно замер, не сводя глаз с Лорда. Прислушался, но каких-либо угрожающих звуков не услышал. Обычный шум ночного леса. Напарник между тем подал знак — «пригнись», сам же его выполнил и двинулся вдоль небольшой опушки, не выходя из тени деревьев. Роберт, чертыхнувшись про себя, последовал за ним. Путь до засады вновь увеличивался на несколько десятков, а может быть и сотен метров.
«Лишь бы до рассвета успеть», — подумал Кейн и языком переложил небольшой леденец из-за одной щеки за другую.
Новая ветка мазнула по лицу, заставив ирландца мысленно вспомнить Святого Патрика и позавидовать Бобу, который остался в лагере.
Кто бы мог подумать, что в Великобритании так много членов Королевского общества защиты птиц — Royal Society for the Protection of Birds, основанного в 1889 году, а побережье графства Норфолк, расположенное на пути сезонных миграций птиц северного полушария, является уникальным природным объектом по изучению этих миграций.
В момент перелетов птиц с сентября по январь деревня Снеттишам становится Меккой, как профессиональных орнитологов, так и любителей. Это Лорд и Боб выяснили ещё в прошлый приезд.
Лебеди, гуси, казарки, гагары, тупики, краснозобики, галстунчики, тиркуши и еще масса редких пернатых перебираются из Ирландии на илистые берега побережья, озёра и болота графства Норфолка, которые кишат вкусными насекомыми, а прибрежные районы и незамерзающие водоёмы полны рыбы, давая птицам массу пищи даже зимой.
Приехавший раньше напарников Боб в рамках разработанной легенды за пару дней до приезда Роберта и Лорда у одного из жителей деревни арендовал складную солдатскую палатку образца 1862 года, переносную печку и жаровню, прикупил дрова, продукты питания, три норвежских спальных мешка и прочую хозяйственную мелочь для палаточной жизни.