— Генерал Аленин-Зейский и полковник Корнилов остались в кишлаке? Как долго они могут продержаться в осаде? — не обратив внимание на извинения гонца, быстро задал вопросы Деан Иванович.
— Полковник Корнилов сказал, что не больше двух недель, если к англичанам не подойдёт помощь. В кишлаке мало воды с продовольствием, и одна неделя уже прошла, Ваше превосходительство.
— Хорошо, Худайкули. Иди отдыхай. Мой адъютант разместит тебя на квартире полковника Корнилова.
Дождавшись, когда шатающийся и смертельно уставший туркмен выйдет из кабинета, Субботич вновь посмотрел на лист бумаги. Если честно, никто не рассчитывал, что Лойя Джирга примет такое решение. Признание Исмаил-хана новым эмиром, разрешение русским войскам войти на территорию Афганистана, согласие принять оружие и вести совместные боевые действия против англичан меняли военно-политический расклад в Русском Туркестане и в Афганистане кардинально. Такого подарка от Лойя Джирга никто не ожидал.
Генерал-губернатор смотрел на лист бумаги, весь в печатях и подписях, а в голове уже скакали мысли о том, какие распоряжения необходимо отдать для начала боевых действий на территории Афганистана. Жаль только, что за неделю прийти на помощь к Ермаку и Корнилову воины Исмаил-хана и русские части не успеют. Вся надежда на жителей провинции Кундуз, где начались два дня назад волнения.
— Да, Лавр Георгиевич, конину есть приходилось, а вот осла вкушаю в первый раз, — произнёс я, после чего по примеру Корнилова, впился зубами в жесткую, как подошва полоску вяленного мяса, аккуратно ножом обрезав её кинжалом у самых губ.
Просто откусить таким образом приготовленное мясо было очень проблематично. А чего вы хотите. Воды нет, только попить и то не досыта, большая часть её уходила для оставшихся ещё в живых коней. Дров нет, готовить не на чем. Поэтому на выбор или сырое, или вяленное мясо. Вяленое, даже не соленое всё-таки лучше. Шёл уже тринадцатый день осады. Англы потеряли больше батальона только убитыми, про раненых не говорю. Но заканчивалось всё и еда, и патроны, и люди. А помощи всё не было. Точнее помощь подошла к британцам. Ещё две батареи горных, но уже десятифунтовых орудий, из-за которых мы откатились к последнему рубежу обороны, потеряв убитыми и ранеными почти половину защитников кишлака. Эти пушки били шрапнелью почти на три километра, а орудийная прислуга состояла из сикхов, которые оказались куда лучше артиллеристами, чем сипаи.
— Ну, что, Лавр, кажется, как поется в «Интернационале»: это есть наш последний и решительный бой, — я похлопал по стволу Мадсена. — Триста патронов и амба. Если ещё удастся их выпустить.
— У меня ещё в Кольте семь патронов осталось и для Ли-Метфорда две обоймы, — не переставая жевать, ответил Корнилов.
Вся цивилизация за эти дни слетела с нас, как шелуха. Сидели и набивали пузо два матерых хищника, на счету которых за эти дни набралось столько убитых, что афганцы смотрели на нас с некоторым испугом. Жаль патроны к винтовкам с оптикой закончились ещё десять дней назад, но и потом мы неплохо работали в паре. Корнилов даже сказал, что если останемся живыми, то обязательно обобщит на бумаге опыт этих боев по работе пары снайперов.
— Не помешаю⁈ — задал вопрос, подошедший Кубад-хан.
— Садитесь, куда хотите, князь, — я указал на парочку валунов, на которые можно было присесть. — Мясо вяленное будете?
— Спасибо, в горло не лезет. Да и не хочется перед боем, — Кубад-хан сел на валун. — Сколько ещё продержимся, генерал?
— Одну атаку должны ещё выдержать с этой стороны, я — вновь похлопал по стволу Мадсена. — А вот на другой тропе, не знаю. Надо туда больше народа поставить, у кого патронов ещё много. Можно и отсюда часть людей снять с позиций. Сегодня англичане познакомятся насколько хороший пулемёт сделал генерал-майор Мадсен.
— Слышал и Вы, генерал, приняли в этом участие?
— Было дело, князь. Хотя, я бы сейчас не отказался от парочки пулемётов Максима и много, много патронов к ним. Тогда бы точно продержались столько времени, пока бы патроны не кончились или стволы пулемётов не расстреляли, — я посмотрел на кусок мяса и задумался отрезать ещё, или достаточно насиловать свои зубы и горло, через которое еле-еле прошла последняя порция.