— Баракя-Ллаху фи-кя!** — произнёс Кубад-хан. — Я рад видеть тебя Бахтияр и рад тем вестям, что ты принёс.
— Это ещё не все новости, мир. Аллах велик, по воле Аллаха и с именем Аллаха на устах, мы покарали неверных в городе Кундуз. В Мазари-Шариф вошёл Исмаил-хан и народ признал его эмиром. Вместе с русскими войсками новый эмир идёт на Кабул. Насрулла-хан, да будет ему пристанищем Геенна, а ложем — злые, кусающие его скорпионы и змеи, бежал в Пешевар. А вместе с ним сгинуло немало мунафиков*** и муртадов****, из тех, что боятся убытка в делах своих. Эти предатели припадают к земле, когда раздается клич идти на Джихад, и встречают время намаза на базаре, торгуя запретным и не отдавая ни одного раката из положенных Аллаху, — глаза Бахтияра сверкали.
* О Аллах, Господь семи небес и того, что они собой покрыли, и Господь семи земель и того, что они несут на себе, и Господь шайтанов и того, что они сбили с пути, и Господь ветров и того, что они развеяли, прошу Тебя о благе этого селения, и благе тех, кто его населяет, и благе того, что в нём есть, и прибегаю к Тебе от зла его, и зла тех, кто его населяет, и зла того, что в нём есть! — Ду’а, произносится при входе в любое селение.
** Да благословит тебя Аллах.
*** лицемер.
**** вероотступник.
Я же почувствовал, что из меня будто вынули стержень. Хотелось присесть, а ещё лучше прилечь.
В этот момент я вынырнул из воспоминаний. Субботич вновь меня обнимал. Значит, прошло всего ничего времени, а мне показалось, что я вновь пережил последний бой в том горном кишлаке. Второй раз такое со мной происходит. Будто бы длинный сон наяву за очень короткое в реале время.
Генерал-губернатор между тем во второй раз оторвал меня от своей груди.
— Наслышан, Тимофей Васильевич, наслышан об этой осаде. Весь Туркестан и Афганистан гудит. Больше двух недель продержаться против полка четырех батальонного состава с тремя артиллерийскими батареями горных пушек в каком-то кишлаке. Это я вам скажу… — Субботич эмоционально помотал головой, подбирая слова. — У меня, в общем, нет слов. А то, что рассказывают о ваших подвигах⁈ Но… Самое главное, какое решение приняло Лойя Джирга и каких успехов мы добились в Афганистане!
Да, успехи были действительно колоссальными. Весь север Афганистана был за нами. Провинции Мазари-Шариф, Сарыкуль, Шабирган, Андхой, Кундуз и княжество Вахан были заняты восставшими афганцами, уничтожившими английские гарнизоны и перекрывшими все дороги и перевалы, по которым осуществлялось снабжение британских войск.
Ударная дивизия Исмаил-хана, к которой присоединилось больше двадцати тысяч туркменских и афганских всадников, при поддержке 1-й Туркестанской казачьей дивизии из пяти казачьих полков уже взяли Кабул и двигались в сторону Пешевара.
В результате этих боевых действий почти пятьдесят тысяч британских войск оказались отрезанными от своих коммуникаций в Русском Туркестане. А дальше попробуй, повоюй, когда нечего есть, а боеприпасы закончились. Некоторые подразделения именно англичан начали сдаваться в плен «русским варварам». Лучше к ним, чем к местным «туземцам» или афганцам.
— Да, Деан Иванович, можно сказать, что первый этап операции «Карусель» успешно проведён. В Афганистане мы теперь имеем лояльного нам нового эмира, а также старейшин и князей. Признаюсь, я и сам не ожидал такого успеха. И огромную роль в этом сыграл подполковник Генерального штаба Корнилов. Во многом, это его заслуга, — произнёс я, стараясь толсто намекнуть Субботчичу, что надо достойно наградить Лавра.
— Вы ошибаетесь, Тимофей Васильевич. Во-первых, Лавр Георгиевич уже полковник Генерального штаба и кавалер Ордена Святого Георгия 4-й степени. Покойный генерал-губернатор Иванов представление ещё отправил за совокупность заслуг. Я со своей стороны представил полковника к Ордену святого Владимира 4-степени с мечами. А, во-вторых, если бы не Вы, и ваше участие в защите кишлака, где проходила Лойя Джирга, то старейшины и князья Афганистана, те, что остались в живых, не были бы так радушны к воинам Белого царя и к нему самому. Про вас сказки и легенды рассказывают по всему Северному Афганистану. Будто бы генерал Ермак лично больше двух сотен британцев уничтожил, — Субботич усмехнулся, а я про себя подумал, что побольше трех сотен будет за всё время осады.