Дальше нам путь перекрыла конная группа, судя по одежде, туркмен, дорогу которым загородила арба, запряженная в одну лошадь, на спине которой, облокотившись ногами на оглобли, сидел погонщик-пуштун, невозмутимо выслушивая ругань всадников. Рядом оборванные дервиши, став в ряд, монотонно распевали стихи Корана, не обращая внимания на возникший спор.
С трудом обогнув этот затор, добрались до плотной толпы и встали. Как оказалось, народ слушал музыкантов. Заунывные звуки, извлекались из конструкции, похожей на что-то среднее между балалайкой и домброю, но с огромным, в два аршина грифом, на котором натянуты три струны.
Старик-сарт с длинной седою бородой, закрыв глаза, сосредоточенно бренчал струнами и что-то тихо напевал-говорил себе под нос. Его музыкально поддерживали ещё пара человек, один из которых играл на чём-то похожим на скрипку, гриф которой был прикреплен к выделанной небольших размеров тыкве, с пустотой в середине. А второй стучал в бубен.
Однообразно мелодия с небольшими вариациями, речитатив старика, видимо, рассказывающий какой-то эпос задержали нас минут на пятнадцать-двадцать. Довольный Худайкули, как и многие другие слушатели-туркмены, бросил музыкантам несколько медных пул, когда те закончили, и мы смогли двинуться дальше.
Наконец-то достигли нужной точки рынка, где, разложив на кошмах горки мелкой серебряной и медной монеты, сидели менялы, занимаясь разменом афганских рупий на бухарскую теньгу, хорезмскую таньгу или тибетскую тангку. Рядом с менялами должна была быть лавка, в которой нас ждут.
В этот момент я почувствовал толчок в спину. Развернувшись, готовясь отразить нападение, увидел всего лишь водоноса, который протягивал мне медную чашку с мутной водой.
— Су, су, су*, — произнёс он, выжидательно глядя мне в глаза.
Я похлопал рукой по небольшому бурдюку, который висел у меня на боку и отрицательно повертел головой.
* Су — вода.
Аллах его знает, где он набрал эту воду, лучше пить проверенную и самим кипяченную.
— Кирам ту бачигият, — пробормотал себе под нос водонос и двинулся дальше.
«Трахни своё детство, — перевел я про себя. — Оригинально».
Вслух же ничего не промычал, ограничившись дебильной улыбкой.
Если верить описанию, вот и необходимая нам лавка. Небольшие головы сахара подвешены к потолку, по сторонам лавки открытые ящики с различными сортами конфектов*, керосиновые лампы, куски материи, связки нагаек и различные мелкие железные изделия: замки, ножи, подковы, гвозди и прочая мелочь.
* Фрукты томятся в печи больше суток, в результате чего получается нечто среднее между сухофруктом, цукатом и фруктовой пастилой. Потом сверху вся вкуснотища посыпается сахаром, чтобы конфекты стали еще слаще.
На богатом ковре, поджав под себя ноги, важно сидит владелец лавки, судя по одежде, пуштун лет сорока-пятидесяти. Перед ним, как и перед многими другими торговцами, два небольших чайника с горячею водою и заваренным зеленым чаем. Как я уже успел убедиться, те, кто имеет такую возможность, для утоления жажды в течение дня употребляют неимоверное количество чашек зеленого кок-чая, особенно любимого торговцами.
Худайкули, передав повод от узды осла, направился к лавке.
— Ассаляму алейкум, — произнёс он, прикладывая правую руку к сердцу.
— Ва-алейкум ас-салям ва-рахмату-Ллахи ва-баракятух, — ответил купец и в знак приветствия погладил правою рукою свою густую бороду.
При этом зорко оглядел и меня, и Корнилова.
Худайкули садится на землю напротив купца и, получив от него чашку зеленого чая без сахара, сосредоточенно втягивает в себя горячую влагу.
Степенно, не торопясь, он начал разговор о стоимости товара, о новостях, о семейных делах, и лишь минут через двадцать покупает два аршина красного ситца или большую, фунтов в пять-шесть голову сахара, осмотрев которую, просит продать ему ещё десять таких же и хороший мешок под них. Это был пароль.
Купец замер и вновь внимательно осмотрел нашу троицу. Погладив бороду, развернулся вглубь лавки и что-то гортанно, быстро прокричал. Из-за занавеса появился молодой пуштун.
— Билал проводит вас ко мне домой. В лавке нет такого количества сахара, — произнес купец отзыв-пароль и взял в руки чашку с чаем.
При этом он внимательно смотрел на меня, а мне показалось, будто в его глазах мелькают цифры так же, как бежали строки на компьютере в фильме «Матрица». Судя по всему, наш связной пытался просчитать являюсь ли я тем самым посланцем Белого царя, которого ждут на Лойя Джирга. Признаюсь, я бы и сам усомнился, когда бы передо мной предстал бы такой посланник — дебил в обносках. Из образа я не выходил.