– Что ж, давайте посмотрим прошения, – полковник протянул руку.
Сотник, подойдя к столу, вручил начальнику училища большой конверт для бандеролей с лежащими в нём письмами в маленьких конвертах.
– Однако, – хмыкнул полковник, высыпав письма на стол перед собой. – Что-то я не припомню такого количества писем-прошений за одного кандидата. Тут пасьянс разложить можно. Тем более как они хорошо легли. Все сургучом вверх, и от кого письмо, неизвестно. Разложим пасьянс, Николай Петрович?
Сотник, вытянулся по стойке смирно и произнёс:
– Господин полковник, я уже видел отправителей на трёх конвертах. Поверьте, это будет интересный пасьянс.
– Заинтриговали, господин сотник. Ох, заинтриговали! – чувствуя, что мрачное настроение куда-то уходит, заменяясь интересом и азартом, полковник Федоров перевернул конверт первого письма. – Итак, надворный советник Бекетов, директор Благовещенской женской гимназии. Слышал много хорошего о Петре Ивановиче. Но при чём здесь казачок и женская гимназия, не подскажете, Николай Петрович?
– Теряюсь в догадках, господин полковник, – сотник, чуть расслабившись, стоял перед столом Федорова.
– Следующее письмо, – полковник перевернул следующий запечатанный сургучом небольшой конверт. – Надворный советник Соловьёв директор Благовещенской мужской гимназии. Это уже ближе. Так следующий. О-о-о!!! Полковник Винников?! Действительно интересный казачок. За всё время, что Григорий Васильевич командует Амурским казачьим полком, ни разу не удосужился написать прошение по кому-либо из кандидатов на поступление. А за три года из его полка поступало казачьих урядников и вольноопределяющихся человек десять. И сейчас, насколько помню, трое учатся, и одному из них полковник опекуном приходится.
– Дальше будет ещё интереснее, господин полковник, – ухмыльнулся сотник.
– Хорошо… Переворачиваем следующий конверт. – Полковник присмотрелся к печати на сургуче и быстро перевернул конверт. Прочитал и непроизвольно поднялся из-за стола.
– Его высокопревосходительство обер-егермейстер Высочайшего Двора князь Барятинский, – сипло произнёс Федоров, ворочая шеей в будто ставшем тугим вороте мундира. – Вы об этом хотели сказать, господин сотник?!
– Никак нет, господин полковник, я видел письмо от наказного атамана Амурского казачьего войска генерал-майора Беневского, – вытянулся во фрунт сотник. – Кто же там ещё-то?!
– К чёрту пасьянсы, – прорычал полковник, быстро перевернув все конверты. Прочитал и без сил опустился в кресло.
– Его императорское высочество великий князь Николай Александрович, генерал-майор Беневский, генерал-губернатор Корф, – тихо произнёс Федоров. После чего, ударив кулаком по столу, буквально прошипел: – Что это за семнадцатилетний казачок, за которого государя наследник просит?
Полковник сломал сургуч конверта и достал письмо цесаревича. Пробежал глазами, после чего протянул лист сотнику.
– Полюбуйтесь, Николай Петрович. Да читайте, читайте! Я уже наизусть запомнил. «Уважаемый Алексей Васильевич! Прошу принять посильное участие в приёме в ваше учебное заведение Аленина Тимофея Васильевича. Я заинтересован в его судьбе. Цесаревич Николай». – Полковник поднялся из-за стола, упёршись в него руками. – Каково? И что делать будем? Экзамены уже неделю идут. Отказать государя наследнику?
Сотник Головачев молча стоял перед столом, держа в правой руке письмо государя наследника, который к тому же верховный атаман всех казачьих войск России. Отвечать начальнику училища не было необходимости. Полковник любил рассуждать вслух.
– Так, успокоимся. Посмотрим, что остальные пишут. – Федоров сел за стол и стал суетливо вскрывать остальные письма, быстро просматривая их.
– Фу-ух!!! Всё отлично, Николай Петрович, – радостно выдохнул полковник, прочитав очередное письмо. – Оказывается, наш казачок ещё год назад экстерном окончил шестилетнюю гимназию в Благовещенске и с очень хорошими баллами. Бекетов его новым Ломоносовым считает. Так что казачку сдавать только один экзамен по русскому языку не ниже, чем на семь баллов. И всё! И слава богу!!!
Полковник поднялся из-за стола и подошёл к окну кабинета. Простояв около тридцати секунд перед окном, Федоров развернулся лицом к сотнику и спросил:
– Николай Петрович, как вы думаете, кто этот казачок, за которого такие особы ходатайства пишут?
– Господин полковник, как мне сказал урядник Филинов, это тот самый казак по прозвищу Ермак, который собой закрыл государя наследника при нападении хунхузов на пароход цесаревича.