В комнате раздался дружный смех трех «старых» вояк, из которых двое были награждены золотым оружием «За храбрость».
– Да, выгода очевидна, – вытирая появившиеся в уголках глаз слёзы, произнёс Барятинский. – Недаром с купцами Тимофей Васильевич общался.
«Точно под рентгеном просветили всю мою жизнь», – пронеслось у меня в голове.
– Ещё какие-то мысли есть, Тимофей Васильевич? – император, отсмеявшись, положил лист с эскизом в общую стопку. Голос самодержца был спокоен, но я почувствовал, как его переполняют эмоции. Только вот какие?
– Никак нет, ваше императорское величество, пока нет! – я вскочил из-за стола и принял стойку смирно.
– Обнадёживает слово «пока», – усмехнулся государь. – Тимофей Васильевич, сейчас вас проводят в помещение, которое отвели для вашего проживания. Дня три-четыре вы плотно пообщаетесь с Владимиром Анатольевичем по вопросам, которые сегодня были озвучены, а также по другим вопросам и с другими лицами.
Император сделал паузу, а потом продолжил:
– Кстати, сколько копий вашей работы по тактике имеется?
– Было три, ваше императорское величество. Одна у меня, она сейчас находится в гостинице, где я остановился. Второй экземпляр остался у сотника Головачева – обер-офицера Иркутского училища, а третья копия была передана полковнику Макаревичу – начальнику училища.
– Илларион Иванович, дайте распоряжение, чтобы вещи хорунжего Аленина доставили во дворец.
– Будет исполнено, ваше императорское величество, – граф, который занял свое место за столом, склонил голову.
– Тимофей Васильевич, после вашего общения с его сиятельством вам будет предоставлен отпуск на три недели для ознакомления со своим имением. После этого прибудете во дворец. А теперь можете идти, – самодержец сделал разрешающий жест рукой.
– Слушаюсь, ваше императорское величество, – я, развернувшись в сторону открывшейся двери, в которой показался лакей, направился в его сторону.
– Что скажите, господа? И попрошу без чинов! – спросил император, задумчиво барабаня пальцами по полированной столешнице, когда хорунжий Аленин вышел из комнаты и дверь за ним закрылась.
– Государь, я проиграл спор Владимиру Анатольевичу, – Воронцов-Дашков сожалеюще вздохнул.
– О чём был спор? – заинтересовался император.
– Мы поспорили с Илларионом Ивановичем, что хорунжий Аленин обладает даром видеть известные вещи совершенно с другой стороны, – ответил за графа Барятинский.
– И в чём же заключается новый взгляд Аленина на общеизвестные вещи, Илларион Иванович? – император внимательно посмотрел на графа.
– Да во всем, что он представил в виде рисунков, и о чём говорил, – Воронцов-Дашков указал на стопку листов перед императором, где находилась работа по тактике, а сверху – недавно нарисованные рисунки. – Про тактику боевых действий малых казачьих групп пока говорить не буду. Мы её уже обсуждали. Но возможное вооружение «охотничьих» команд ружьями-пулемётами заставляет взглянуть на данную работу по-новому.
– А зигзагообразные окопы и эти деревянные земляные огневые точки, – вступил в разговор Барятинский. – Сколько средств мы сейчас тратим на строительство крепости Осовец и других?! А если вот такие дзоты и окопы, да в не одну линию заранее построить на второстепенных направлениях рядом с крепостью. Дерева и земли у нас хватает.
– А в дзотах и орудия, те же четырехфунтовки поставить можно. В этом случае им никакая шрапнель и картечь не страшна, – усы графа задорно встопорщились.
– Что, застоялись старые боевые кони, звук трубы услышали? – усмехнулся император.
– Есть немного, государь, – ухмыльнулся Воронцов-Дашков. – А то одни хозяйственные заботы.
– Завтра после обеда ко мне подъедет Пётр Семёнович, – произнёс император. – После его доклада обсудим с военным министром данные вопросы. Возможно, Аленин ещё какие-то идеи подкинет. А пока сделаем следующее…
Александр III запустил пальцы правой руки в бороду и начал задумчиво теребить её. Через несколько секунд произнёс:
– Илларион Иванович, отправьте депешу в Иркутск, сотника Головачева вместе с работой по тактике направить в Санкт-Петербург. Подумайте, в какую часть его определить. Лучше ко мне в конвой. И наградите. Указ я подпишу. Пусть рядом на глазах будет.
– Будет исполнено, ваше императорское величество, – переходя на деловой тон, чётко ответил граф.
– Владимир Анатольевич, как обстоят дела у Хайрема Максима?
– Он сейчас под крылом британского банкира Натаниэля Ротшильда, и англичане заинтересовались его продукцией, – немедленно ответил князь.