Пленнику хватило одной, после чего мы направились к моей цели. После того, как лакей показал головой на необходимую мне дверь, он направился в страну Морфея. Я аккуратно пережал ему сонную артерию. Видимо, бесшумно уложить на пол отрубившееся тело мне не удалось, так как нужная мне дверь стала открываться и из неё показалась рука с фонарём. "Страна не пуганых идиотов", — успел подумать я, смещаясь за открывающуюся дверь.
Вышедший из двери офицер, увидев лежащее тело лакея, направился к нему. Перемещение за спину, дозированный удар, ловля падающего фонаря, и у меня на руках две отключившейся тушки. Матерясь про себя, затащил тела в комнату. После чего, подобрав фонарь, и, зайдя в помещение, аккуратно закрыл дверь. Подняв фонарь повыше, осмотрел свои жертвы.
"Нда, лакей первого разряда с кучей наград и целый жандармский подполковник, — крутанул головой. — Повеселились, однако, господин хорунжий. Ладно, работаем дальше".
Связал руки за спиной подполковника, посадил его на стул. Кляп в рот засовывать не стал, но рот завязал, попавшимся в комнате полотенцем. Поставил на стол лампу-фонарь и, придвинув стул, сел напротив офицера. Оставалось только ждать. Минут через двадцать заметил по задрожавшим векам и изменению ритма дыхания, что жандармский чин начал приходить в себя. Когда он открыл глаза, то, увидев мою голову в маске, дёрнулся назад и чуть не свалился со стула. Ожидая такой реакции, я удержал мебель с подполковником вравновесии, после чего произнёс.
— Алексей Павлович, не пугайтесь — это я, хорунжий Аленин. Если вы дадите мне слово офицера, что не будете каким-либо образом предупреждать охрану, я Вас развяжу. Вы даёте слово офицера? Если да, то кивните!
Последовал кивок подполковника, и я развязал верёвку и полотенце на адъютанте Главного начальника Охраны генерал-майора Свиты Его Величества Петра Александровича Черевина.
— Как Вам удалось пробраться сюда, хорунжий? — подполковник Мозалев энергично растирал запястья. — И снимите этот колпак с головы.
— Господин полковник, до самого дворца, если честно, особых трудностей не возникло. В самом дворце потребовалась помощь. Пришлось обратиться к лакею первого разряда. К сожалению, не успел узнать его фамилии, — я стянул с головы шапку-маску и указал ею на тихо сопящего носом вынужденного гида-проводника до нужного мне помещения.
— Он хоть живой, хорунжий?
— Могу привести в чувства, но лучше пускай полежит пока. Я его сильно напугал. Кляп вынешь, точно в истерике заголосит. Подождём утра. Тем более до рассвета осталось чуть больше часа.
— Может сейчас разбудить Его превосходительство? Он мне приказал поднять его с постели, как только Вас, хорунжий, поймают, — толи со мной, толи сам с собой посоветовался Мозалев.
— Не поймали же! А какой ваш начальник бывает, когда его поднимают, чтобы сообщить неприятное известие, Вам, господин полковник, лучше знать. Я своё дело сделал, — сказав это, я откинулся на спинку стула.
Начинало немного потряхивать от адреналиновогоотходняка. Нервишки пощекотал сегодня ночью хорошо. Охране императора хоть и предписано стараться задерживать подозрительных лиц, а стрелять только в случае явной угрозы для охраняемого лица. Но, по Чехову даже в театре "если в первом акте пьесы на стене висит ружье, то в четвёртом оно обязательно выстрелит". А здесь ночь, нервы на взводе и оружие в руках.
Почему-то вспомнился анекдотический случай в мотострелковой части, на территории которой наш отряд спецназа был на время операции расквартирован. Новый набор призывников, которых привезли в часть покупатели, оказался в своём большинстве из представителей среднеазиатских республик СССР. Но хочешь, не хочешь, а некоторым из них через пару месяцев пришлось идти в караул. Наблюдал из раскрытого окна кабинета следующую картину. Боксы с боевой техникой. Мимо ворот важно прохаживается молодой боец, с автоматом на плече и подсумком для магазинов на ремне. Часовой на посту. Весь важный от возложенной на него ответственности.
Вдруг на площадку выруливает целый майор — замполит полка. Редиска в нравственном отношении, полная. Большой любитель поиздеваться морально над бойцами. Здесь решил, как позже выяснилось, проверить несение службы в карауле молодым пополнением.
— Стой, не ходи сюда, — часовой снял с плеча автомат.
Охреневший от такой команды замполит делает еще несколько шагов в направлении часового. После этого, часовой передёргивает затвор, наводит автомат на офицера и ласково так говорит: "Всё! Последний раз идёшь".