"По-моему даже переборщил, — думал я, нарезая круги по комнате. — Надо мне было с окопной позиционной войной лезть, про пулемёты эти говорить. Но с другой стороны, может хоть какой-то толчок в нужном направлении будет. Без окопов и пулемётов в будущих боевых действиях тяжело будет. Только боюсь, российские оружейные заводы выпуск таких сложных механизмов сейчас не потянут. Точно не помню, но даже основную массу трехлинеек на первом этапе перевооружения во Франции, кажется, делали. А станкач и ручной пулемёт как бы пригодились. Ну да ладно. У генералов головы большие, пусть думают, специалистов привлекают".
Я сел в кресло и несколько раз глубоко вздохнул. Надо успокоиться. Чего мне, в принципе бояться, если не угодил императору. Как говорилось в моём времени "дальше Кушки не пошлют, меньше взвода не дадут". Здесь в Сибирь ссылают, а я дальше на Дальний Восток домой поеду. Второй день во дворце, а как мне всё здесь уже надоело. Эти проходные музейные комнаты. С моими рефлексами постоянно с двух сторон ждешь нападения. Всё время хочется в какой-то угол забиться. И постоянно боюсь до чего-либо дотронуться. Не дай бог сломаю или уроню.
"Шиза начинает косить наши ряды, — устало подумал я. — И как это в книгах попаданцы стремятся встретиться с первым лицом в государстве и своими советами из будущего перекроить мир. Нет, мне такой мазохизм не нужен. Всё, гвардии подполковник, собрались, медитируем и успокаиваемся".
Я выпрямился в кресле, оторвавшись от спинки, соединил ноги, сложил предплечья на бедрах, сжал кисти в кулаки и начал дышать, как учил меня Джунг Хи. Постепенно успокоился, мысли перестали метаться в голове, а потекли ровно и спокойно. Так и просидел до обеда. Не знаю, с чьей кухни меня кормили, но каких-либо изысков не было. Чуть лучше, чем в училище.
После обеда, окончательно успокоившись, прикинул, о чём ещё могу поведать в беседах князю Барятинскому и иным, по словам императора, лицам. В своё время, набросал кое-какие заметки о создании оружия из будущего на современном этапе. К сожалению, все записи сгорели вместе с хутором. В отличие от остальных бумаг и ценного имущества, которые перенёс из своего дома-казармы к Селевёрстовым, данные записи остались на хуторе. Часто их просматривал, дополнял, правил. Память не Интернет, нажал кнопочку клавиатуры, и информация перед глазами на мониторе. Прикидывал, как осуществить новшества на практике, но в основном всё упиралось в состояние промышленности Российской империи в конце девятнадцатого века.
Только попав в училище и дорвавшись до библиотеки с книгами, справочниками и периодикой, понял, на сколько дела хуже, чем читал об этом в будущем. Если с чем-то крупным, например артиллерией и бронёй для кораблей дела еще обстояли ни шатко, ни валко, то всё то, что требовало высокоточного оборудования, по сравнению с Европой было почти в зачаточном состоянии. Уже в Иркутске убедился в этом на практике, когда попытался сделать, можно сказать, простейший для моего времени оптический прицел кронштейного крепления, как на мосинку и СВТ-40, образца тысяча девятьсот сорокового года. Понятно, полвека разницы. Но не промышленное же производство. В ручную хотя бы один экземпляр можно сделать. Тем более денег готов был выложить для этого немерено. Ну, с полтысячи рублей точно. Не срослось. И с оптикой, и с изготовлением. Не нашлось мастера и технологической базы.
Поэтому для себя во время длительного пути от Иркутска до Петербурга решил, что если появится возможность, то буду просить вооружить "охотничьи" команды новыми казачьими мосинками и на перспективу ручными пулемётами Мадсена. Ещё одно новшество — оптический прицел. Всё остальное — пустые мечтания и вероятность более раннего появления "нового" вооружения у будущих противников.
Опять накатили мысли о своей ошибке на вчерашнем приеме у императора. Боролся с ними до появления под вечер князя Барятинского, который принёс стопку листков, карандаши и попросил изложить свои мысли о том, как изменится тактика малых групп в тылу врага при их вооружении ружьями-пулемётами. После чего ушёл, а я до поздней ночи под светом свечей, так как электрическое освещение в комнате отключили, перерабатывал схемы выведения из строя тыловых учреждений, военных объектов противника, дезорганизации работы транспорта.