Антиповны не было в рукодельной. Ее старческий голос доносился из соседней комнаты — она рассказывала сказку за сказкой рассеянно слушавшей ее Ксении Яковлевне.
— Довольно, няня, — сказала та, когда старуха окончила сказку о добром ласковом витязе и распрекрасной царевне, приключения которых благополучно окончились свадьбой. Антиповна там была, «мед пила, по усам текло, а в рот не попадало». — Уж и расскажешь ты, чего и быть не могло… Где у тебя усы-то?
— А это, светик мой Ксюшенька, уж такая присказка, из нее, как из песни, слова не выкинешь…
— Позови-ка ко мне Домашу, — сказала Ксения Яковлевна. — Да и пора девушкам кончить работу, пусть погуляют…
— Кончить такую рань? Что ты, касаточка. За летний день они еще много наработают.
— Чего там, успеют… Пусть погуляют.
— Твоя хозяйская воля, — недовольно отвечала старуха, — только это не годится, чтобы они шалберничали. И так управы с ними нет, с озорными.
— Молоды они, нянюшка.
— Что же, что молоды, не сорви же головам быть, коли молоды. Да и спешно теперь у нас…
— Какая спешка?
— Известно, спешка. Надо тебе приданое готовить. Не ровен час, жених приедет, тебя на Москву отправлять надо. Ох, мало у нас наготовлено…
— Ты опять за свое, няня! — с укором сказала Ксения Яковлевна.
— Что за свое? Известно, вся хворь твоя от этого, замуж тебе пора, вот те и сказ, так я и доложила Семену Аникичу… Он, дай ему Бог здоровья, меня, старуху, послушался, слышь, гонца послал в Москву с грамоткой…
— Знаю, знаю, что это твое дело, — с еще большим упреком в голосе произнесла Ксения Яковлевна.
— Известно, мое, я и не отказываюсь. Для твоей же пользы постаралася. Думаешь, легко моему сердцу, что ты на глазах моих изводишься?..
— Так помочь этим думаешь? — со вздохом спросила девушка.
— Известно, помочь… А то что же? — воззрилась на нее Антиповна.
— Ничего, я так…
— Ой, Ксюша, Ксюша, таишь ты что-то от своей старой няньки… Грех тебе…
— Что ты, что ты, нянюшка, ничего не таю я, это тебе так показалося.
— Ох, таишь, Ксюшенька, говорит мне мое сердце-вещун. Всю правду-матушку выкладывай…
Старуха остановилась и пытливо посмотрела в глаза питомице. Та выдержала этот взгляд.
Антиповна пошла из горницы, качая укоризненно головой и ворча себе под нос:
— Домашка, чай, все что ни на есть начистоту выкладывает… Попытать разве девку, да не скажет, кремень…
Она вышла в рукодельную, освободила, согласно желанию Ксении Яковлевны, от работы сенных девушек, радостно повскакавших из-за пяльц, и обратилась к Домаше:
— А ты, егоза, иди к хозяйке…
Домаша это сделала бы и без зову, хотя ей была тяжела предстоящая беседа с Ксенией Яковлевной. Она ничем не могла утешить ее и даже, как ей в то время казалось, потеряла возможность исполнить ее поручение. Сердце ее томительно сжималось. «Как-то примет она эту неудачу?» Домаша поспешила к ожидавшей ее Ксении Яковлевне.
Она застала ее сидящей на скамье с опущенной головой. Последняя беседа с нянькой, где девушка должна была ломать себя, чтобы не выдать свою тайну, донельзя утомила ее. Она прислонилась спиною к стене, у которой стояла, в полном изнеможении, с закрытыми глазами.
Домаша испугалась.
— Что с тобой, голубушка, Ксения Яковлевна? — воскликнула она, подошедши к лавке.
Та встрепенулась и открыла глаза.
— Ах, Домаша, это ты…
— Я-то, я, а с тобой что же это, моя касаточка? Знать, расстроила тебя Антиповна.
— Нет, не то, Домаша. Начала она опять меня пытать женихом своим да свадьбою…
— Ишь, старая, сделала дело, уж и молчала бы, — заметила Домаша.
— Уехал Яшка? — спросила Ксения Яковлевна.
— Уехал уж теперь, наверное. С час, как я его видела, сказал, что сейчас же едет…
— А-а-а… — протянула Строганова.
— Только вот что, голубушка, Ксения Яковлевна, посылала я его к Ермаку-то… Только незадача вышла…
— Посылала?.. Ну что?.. Говори прямо… Не бойся.
— Да что? Ничего…
— И не думает он обо мне, и в мыслях не имеет? — вздохнула Ксения Яковлевна.
— Не то, голубушка, не то…
— А что же?
— Запропастился он куда-то из поселка… Не нашел его Яшка. Весь поселок избегал, есаула встретил, Ивана Ивановича, так тот сказал ему, что ушел-де атаман неведомо куда… Так и не мог Яшка повидаться с ним. В том и незадача…
— Значит, не судьба, — грустно улыбнулась Строганова.
— Нет, я что ни на есть, да придумаю.
— Не надо, брось, говорю… — настойчиво повторила Ксения Яковлевна.