1962 год был провозглашен на Кубе «Годом планирования». Но американским империалистам была не по душе мирная созидательная деятельность революционной Кубы. Хотя вторжение их наемников на Плайя-Хирон в предыдущем году потерпело сокрушительное поражение, империалисты продолжали нагнетать враждебную атмосферу против революционной Кубы.
Американское правительство усилило экономическую блокаду острова, надеясь костлявой рукой голода задушить революцию, а ЦРУ продолжало тренировать и засылать на Кубу банды диверсантов, саботажников и шпионов, в задачу которых входило дезорганизовать и парализовать деятельность революционных властей. Американские самолеты-Шпионы в нарушение всех международных законов кружились денно и нощно над Кубой. На американских базах в районе Карибского бассейна шла концентрация крупных сил. Эти агрессивные действия Соединенных Штатов угрожали независимому существованию Кубы, и в Вашингтоне этого не скрывали.
С присущим империалистам цинизмом представители американских властей предлагали кубинскому правительству «любовь и кошелек» при одном условии — порвать дружеские отношения с Советским Союзом. Их грязные посулы с презрением и решительно были отвергнуты Фиделем Кастро и всем кубинским народом. Кубинское правительство обратилось к Советскому Союзу с просьбой оказать Кубе помощь в укреплении ее обороноспособности. Советское правительство ответило согласием на просьбу кубинских друзей.
Для заключения соответствующего соглашения 27 августа 1962 года в Москву прибыла кубинская делегация во главе с Эрнесто Че Геварой. На этот раз Че пробыл в Советском Союзе всего лишь одну неделю. Переговоры закончились успешно.
В сообщении о пребывании кубинской делегации в Советском Союзе говорилось, что она обменялась мнениями с советской стороной в связи с угрозами агрессивных империалистических кругов в отношении Кубы. Правительство Кубинской Республики ввиду этих угроз обратилось к Советскому правительству с просьбой об оказании помощи вооружением и соответствующими техническими специалистами для обучения кубинских военнослужащих. Советское правительство с вниманием отнеслось к этой просьбе правительства Кубы, и по данному вопросу была достигнута договоренность. Пока имеет место угроза со стороны указанных кругов в отношении Кубы, Кубинская Республика имеет все основания принимать необходимые меры для обеспечения своей безопасности и защиты своего суверенитета и независимости, а все подлинные друзья Кубы имеют полное право откликнуться на эту законную просьбу.
Вместо того чтобы образумиться, вашингтонские заправилы пошли на обострение отношений с Кубой, объявили ей «карантин» — военную блокаду, стали угрожать военной интервенцией, чуть ли не мировым конфликтом. Так возник карибский кризис. Но и на этот раз американские агрессоры, побряцав оружием, вынуждены были отступить перед железной решимостью кубинского народа защитить свою независимость и перед солидарностью с Кубой Советского Союза и социалистических стран.
В эти тревожные для Кубы дни Че, как и во время вторжения наемников на Плайя-Хирон, находился на своем боевом посту командующего армией в провинции Пинар-дель-Рио… Там с Че произошел несчастный случай: его пистолет, упав на пол, выстрелил и ранил его. Узнав об этом, контрреволюционеры стали распространять различные «доподлинные» версии этого несчастного случая. Они утверждали, что Че якобы пытался покончить жизнь самоубийством из-за «разногласий с Фиделем Кастро».
Когда США потерпели новое фиаско в связи с Карибским кризисом, клеветники снова активизировались. Они вновь пытались бросить тень на Че, да и на Фиделя Кастро, утверждая, что оба они якобы «порвали» с Советским Союзом. Эта версия была столь же «обоснованна», как и предыдущая — о попытке Че покончить самоубийством из-за «разногласий» с Фиделем Кастро.
Конечно, империалисты дорого заплатили бы за то, чтобы внести разлад в отношения между Советским Союзом и революционной Кубой, нерушимая дружба между которыми точно кость им поперек горла.
Правда заключается в том, что кубинское правительство имело свою точку зрения о путях решения Карибского кризиса. Куба и Советский Союз обсуждали этот вопрос и пришли к обоюдному соглашению.
Фидель Кастро заявил 1 ноября 1962 года: «У нас были расхождения с СССР по этому вопросу, но нет трещин между нами. Мы питаем доверие к принципиальной политике СССР, преобладающим является то, что мы марксисты-ленинцы».