- Вы преданные и проверенные временем люди. Вы рискуете головами. Вы боретесь со страхом. Моих родителей казнили за мятеж. Но их идеи живы. Поэтому я здесь. поэтому вы здесь. Мы не можем отступать, потому что терять нечего! Уничтожим башню “Золотая Ева”. Уничтожим наконец эту суку, которая убила моих родителей и тысячи наших братьев! - сильный бархатный голос говорящей не вязался с ее миловидным, по-детски мягким и округлым лицом. Глаза темные, как ночь, сверкали, грозясь вот-вот вспыхнуть ярким пламенем. Внутренняя сила Нэн была способна стереть в крошку камень.
- Готовьтесь! Оставайтесь трезвы. Как бы тошно и дермово вам ни было. Наркота, которой они пичкают нас, ничего не меняет. Это иллюзия. Если в вашем ботинке гвоздь, наркотики не помогут его убрать. Мы сильны и мы больше не будем жить как крысы!
-Нэн… - голос женщины раздался рядом. Она повернула голову и волосы подпрыгнули следом за ней.
-Да? - мягко спросила она. Внешность Нэн, или Нинель, как назвали ее родители, также завораживала окружающих, как и ее воинственный голос.
Женщина опустила глаза, затем подняла голову и спешно утерла лицо тыльной стороной рукава.
-Моя сестра пропала… - дрожащим голосом произнесла она
-Когда? - взволнованно спросила Нэн, поворачиваясь к говорящей
-Вчера… Я вышла от клиента, в клубе. Мы договорились встретиться там. Я просила Елену подождать меня и не ходить в одиночестве. И она пропала…
Женщина прижала рукав к лицу, подрагивая всем телом.
-Ее похитили…
-Ты уверена? Ты спрашивала, может ее кто-нибудь видел? - Нэн положила руку ей на плечо, обеспокоенно заглядывая в лицо.
-Никто ничего не видел… Ее нигде нет… Нэн, ее похитили…
-Но ведь ты ничего не знаешь! Может, все обойдется… - она крепче сжала пальцами ткань на плече женщины.
-Я чувствую, все паршиво… - сквозь всхлипы произнесла она.
Послышалось низкое, надрывное рыдание, переходящее в бесшумный вой. Женщина крепко прижала руку ко рту, беззвучно воя. Она сильно зажмурилась.Нэн прижала ее к себе и женщина положила голову ей на грудь, словно ребенок, который ищет материнское тепло.
-Что случилось? - их окружили люди
-Елена пропала…
-Паршиво! - послышался возглас
Крепкий молодой человек вышел в центр зала и поднял руку:
-На сегодня все. На связи! - громко произнес он и толпа начала медленно расходиться. Дэн развернулся и подошел к Нэн.
-Мы будем искать ее, я все разузнаю, - она крепко прижала к себе женщину и нахмурилась. Дэн положил руку ей на лопатку. Нэн устремила на него взгляд и кивнула.
Из угла комнаты за ними наблюдал высокий худощавый мужчина. Серый был из тех, чья внешность настолько неприметна, что его трудно выделить чем-то, кроме телосложения. Но под повседневной одеждой даже эта деталь не бросается в глаза. Он повернулся следом за расходящимися людьми и слился с толпой. Уголки его губ едва заметно поползли вверх. Ему стоило немало усилий, чтобы попасть в этот секретный закрытый клуб мятежников.
Глава 10
Двое мужчин в белых медицинских халатах и масках стояли у стены в ярко освещенной операционной. Посреди стерильной, пахнущей едкими дезинфицирующими растворами, комнаты грузно стоял металлический стол. Обнаженная девушка с мраморной кожей неподвижно лежала под огромным светильником. Мужчина в защитном халате, убранными под шапочку волосами и закрытым маской лицом, осматривал лицо и голову девушки. Медсестра стояла рядом и, склонив голову, наблюдала.
-Выкладывай, - произнес Давид, не сводя глаз с медиков перед собой. Он скрестил руки на груди и стоял неподвижно, как огромная статуя из бронзы.
Серый откашлялся, замялся, подбирая слова:
-В общем, босс. Они планируют взорвать “Золотую” башню.
Давид развернул корпус в его сторону:
-Да ну? Я думал, дальше разговоров это отребье зайти не способно...
Серый почесал белый рукав.
-Да, эээ… Ну то есть, они не назначили дату или что-то вроде того. Только сказали, что хотят взорвать башню.
Давид вскинул голову. У стола послышался металлический лязг инструментов. Врач повернул голову девушки на бок, аккуратно сжимая ее ладонью в латексных перчатках.
-Кто сказал?
-Ну эта, как ее… Нинель. Она же там рулит, - Серый уставился на Давида. Тот потерял к нему всякий интерес и перевел горящий взгляд на операционный стол.