-Кого принесло? - спросила она пустое открытое пространство кабинета спокойным голосом.
Из динамиков тут же последовал ответ:
-Мужчина от Давида. Говорит, у него к вам есть срочное дело. - Ева поджала губы и кивнула в пустоту. Помолчав, она затянулась, впуская в легкие дым. Вскинула подбородок и выпустила струйку в потолок.
-Пусть проходит, - коротко произнесла она и раздавила окурок в золотой пепельнице.
Ее мысли походили на вихрь, из которого она выхватывала рукой то, что хотела. Первое, что возникло в ее голове после каменных прессов мускулистых мужчин - это жгучее желание завладеть “Эросом”. То, о чем оставалось лишь мечтать каких-то сто или двести лет тому назад. То, что стало банальной повседневностью. Программа, способная сделать человека преданнее, чем собака. Живым роботом, которым можно управлять на расстоянии. Полностью подчинить своей воле и контролировать. Превратить его в свою игрушку или оружие для убийства. Имплантируется нейрочип и все, человек лишается личности, воли и желаний. Он твой, буквально. Ну и для чего мы используем эту революционную технологию?
Ева глубоко вздохнула, обхватив ладонями край стола позади себя. Пальцами она нащупала золотой портсигар и потянула к себе, встряхивая. Есть нечто, что может сделать тебя могущественным. Что дает безграничную власть, такую сладкую и обжигающую все внутри. Но мы делаем секс-кукол. “Куколок”. Она стиснула зубы и прикрыла глаза. По венам чужого юного тела разливалась раскаленная лава. Она могла и дальше закупать нейрочипы, и дальше сотрудничать с разработчиками Эроса. Но Ева ощущала себя ребенком, который хочет владеть всеми игрушками. Отнять все, что есть у других детей и с удовольствием наблюдать, как те плачут. Издалека послышались шаги, гулко отскакивающие от стен. Двери перед ней раздвинулись в стороны и в просторный кабинет вошла мужская фигура. Он сделал пару шагов и остановился, двери за его спиной сомкнулись. Ева бегло скользнула взглядом по пришедшему, вздохнула и крутанула большим пальцем колесико металлической зажигалки.
-Что тебе нужно, кусок дерьма? - выговорила она, выдыхая дым.
Мужчина, опустив плечи и сгорбившись, сделал еще несколько шагов и замер. Опущенный подбородок смотрел в пол, а глаза то выныривали из подлобья, жадно оглядывая тело Евы, то снова устремились вниз. Худощавый высокий мужчина обхватил рукой свое запястье, опустив руки перед собой, как щит. Ева испытующе смотрела на него сквозь облако дыма. Помедлив, запинаясь, он произнес:
-Госпожа…
-Заткнись! - резко грубо оборвала его Ева и оттолкнулась от стола. Она медленно, словно кобра, двинулась вперед. - Если ты пришел попусту тратить мое время, я накажу тебя, грязный ублюдок, - ледяным тоном прошептала она и склонила голову на бок, осматривая мужчину.
-Я бы этого хотел… - проговорил он, бросая взгляд на женщину.
-Закрой свой поганый рот, - чуть повысив голос отрезала она, отчего мужчина дернул плечами. Ева затянулась, расслабила плечи и развернулась на месте. Легкой походкой она двинулась к своему столу, через плечо бросая мужчине:
-Ну, что там у тебя?
Он облегченно выдохнул, расправил плечи и поднял лицо.
-Есть новости. Маргиналы планируют взорвать вашу башню, - Ева ухмыльнулась, уголки ее губ поползли вверх.
-Эта кучка уродов? Серьезно? - она обошла стол и облокотилась на него руками, улыбка обнажила линию белых зубов.
-Серьезно, моя госпожа, - выдавил Серый, пристально глядя на нее.
-Я не давала разрешения называть меня госпожой, - она скривила губы и отвела от него глаза.
- Простите меня! Что мне сделать, чтобы заслужить право называть вас Госпожой? - мужчина сделал несколько шагов в ее сторону и остановился.
-Посмотрим, что интересного у тебя еще есть для меня, - она скрестила руки на груди, сжимая в пальцах дымящийся огонек.
-Во главе с Нинель они планируют взорвать…
-У меня есть только два вопроса: как они планируют это сделать, и главное, зачем? - Ева покачала головой. Всего каких-то сто или двести лет тому назад в диверсиях был смысл. Люди взрывали объекты и устраивали перевороты, затевали революции имея цель. Что сегодня? Бессмыслица. Напрасная трата времени и сил. Они все равно ничего не добьются и ничего не изменят.