Есть услуги и есть долги, за которые могут заплатить либо высокую цену, либо пулю в лоб. Это одна большая игра, где есть правила, тактика и стратегия. И если ты сел за покерный стол и ни черта не умеешь, это только твоя вина. Давид знал это, но был полон решимости убить Серого при первой удобной возможности. Как и Еву. Он натянул маску на лицо, с силой вышиб дверь плечом и вышел на улицу. Они нашли девчонку со сверхъестественными способностями. И если это правда, то Ева вытрясет из нее все мозги. Кто знает, какую она получит власть? И хотя ей пока не удалось украсть программу “Эрос”, это лишь вопрос времени. Но если она получит паранормальные способности, будет ли ей нужна какая-то программа, чтобы управлять людьми и подчинять их своей воле? Он должен действовать быстро. Если Серый двойной агент, велика вероятность, что он сливал Нэн и ее группе придурков ложную информацию. Что еще хуже, Ева в курсе всех их планов. И черт возьми, она знает, что помочь Нэн и компашке - это его идея. Давид прищурился, резко распахивая дверцу автомобиля. Он облокотился руками о крышу и опустил голову. Почему она еще его не убила? Чего она ждет? Он оттолкнулся руками от поверхности машины, сел за руль и так же грубо захлопнул дверь. Двигатель зарычал и Давид быстро сорвался с места. Гравий под колесами захрустел. Он вынес виртуальный экран перед собой и подвесил его взглядом сбоку у лобового стекла. На карте пробежала линия, соединив две точки.
Он направляется в штаб-квартиру Нинель. Пришло время для переговоров с врагом, чтобы ненадолго сделать их союзниками. Цели у них совпадали. Давид жаждал крови, а Нэн жаждала мести. Он представил ее лицо, уверенное, решительное, с жестким взглядом умных темных глаз. Ее непослушные волосы. Мгновенная вспышка из прошлого пронеслась перед ним, где Нинель лежала обнаженная, ее чувственный рот приоткрыт, волосы разметались по подушке. Он сверху, касается кончиками пальцев ее горящей щеки. Зарывается лицом в ее волосы, осыпает нежную кожу шеи горячими поцелуями… Воспоминания заставили его член шевелиться, и он поправил ширинку рукой. Такого секса, как с этой бунтаркой, у него не было никогда в жизни. Властная и непокорная, она отдавала ему контроль над собой, когда они трахались. Он подчинил ее себе. От этого он испытывал ни с чем не сравнимое удовольствие. Обладать такой сильной женщиной, сделав ее послушной рабыней в постели, заставить слушаться и выполнять самые смелые его желания…
Давид глубоко вздохнул, ощущая как его сердце грохочет в бешеном ритме. Нэн завоевала его мысли уже очень давно. Проникла к нему под кожу. Трахая других женщин он всегда видел перед собой ее образ. Он попытался выбросить мысли из головы и сосредоточиться на дороге. Автомобиль летел на огромной скорости, подпрыгивая на неровностях старой дороги. Снова и снова ее лицо всплывало перед ним. Проблема Нэн в ее принципиальности, непримиримости. Она делит мир на черное и белое, когда он весь просто коричневый. И если удается найти более светлый тон коричневого, считай уже победил. Рано или поздно Нинель поплатится за то, что упрямо отстаивает глупые ценности. Она не хочет признавать, что ее стремление к доброте, выбор светлой стороны - это самообман. Она такая же убийца, как и он. Вот только он признает себя злодеем, а потому является более опытным игроком. Давид круто вывернул руль и вошел в поворот.
Глава 23
Ветхое двухэтажное здание с заколоченными фанерой окнами являлось штаб-квартирой Нинель. Давид с холодной усмешкой качнул головой. Почему бы им просто не вывесить красный флаг снаружи, чтобы желающие нанести удар уж точно не промахнулись? Он шагал к железной входной двери с облупившейся синей краской. Гравий хрустел и скользил под его тяжелыми ботинками. Снаружи стояла пробирающая до костей тишина. За рядами старых построек протиралась обезвоженная желтая пустошь. Давид подошел вплотную к двери и громко постучал кулаком. За ней послышались глухие шаги и последовал скрежет металлической задвижки. Дверь с пронзительным скрипом приоткрылась. Давид резким движением дернул ее на себя, от чего мужчина, держащий дверь с другой стороны, пошатнулся и едва не вылетел наружу.