– Но я не могу ничего с собой поделать!
– А кто он такой, этот Рольф?
– Он играет на тромбоне.
Это как соль на рану.
– Я тоже когда-то играл на тромбоне. Очень давно.
– А что ты, собственно, здесь делаешь?
Наконец-то она спросила у меня хоть что-то.
– Ох…
– Ведь ты тут не случайно, правда?
Что я должен был отвечать? И чем я вообще думал? Ворвавшись так скоропалительно в ее жизнь, я совершил явную ошибку. И усугубил ее еще больше, спросив, что она делает сегодня вечером.
– Сегодня вечером? Ничего.
Софи вернула мне носовой платок, совсем промокший. Я храню его до сих пор.
– Найти тебя было так нелегко. Ты поменяла фамилию…
– Ты что, разыскивал меня?
Софи произнесла это с таким укором, что я моментально почувствовал себя навязчивым.
– Мне лучше уйти?
Ответить определенно она не решалась и мялась в раздумьях. Затем нерешительно сказала, что я могу остаться, ведь теперь это не имеет никакого значения. Я обнял ее. Сначала Софи не сопротивлялась, но через несколько мгновений мягко отстранила меня от себя:
– Все, мне уже лучше. Мы с тобой едва знакомы.
– Может, поужинаем сегодня вечером у меня?
– А что на ужин?
– Я не знаю. Что-нибудь вкусное. То, что ты хочешь.
– Почему бы и нет? День был такой отвратный. Как хорошо, что он сдох…
– Если мы решили поужинать у меня, тогда… тогда нам нужно лететь на самолете.
– Чего? – На ее лице отразилось недоумение.
Боже, какое счастье: она действительно не понимала, кто стоит перед ней, и видела во мне всего-навсего глупенького подростка из прошлого.
– Я живу далеко отсюда. Доехать туда на поезде мы сегодня уже не успеем.
Софи разинула рот от удивления. Но быстро справилась с собой, чтобы не показаться слишком наивной, или, как выразилась бы нынешняя молодежь, чтобы не облажаться.
– С тобой все ясно!
Должен вам сказать, что в тот момент я совершенно помешался на мыслях о том, что заберу Софи из Вупперталя и увезу с собой. Я распорядился, чтобы в Дюссельдорфе, в близлежащем аэропорту, меня ждал один из заводских служебных самолетов. Это был шестиместный «Юнкерс-160», заслуженный пятнадцатилетний дедушка. Ничего особенного, но все-таки достаточно, чтобы произвести впечатление. Ведь в молодости люди так охотно задаются, гнут из себя арабских шейхов.
Перед доходным домом, где снимала квартиру Софи, нас должен был ожидать лимузин с шофером, но тут вышла небольшая накладка. Быстро организовать лимузин в пятьдесят первом году было непросто, хотя и не чрезмерно сложно, вот только шофер, к сожалению, перепутал адреса. И вот я уже предстаю перед ней идиотом. Ситуация просто патовая.
– Чего же мы ждем?
– Подожди минутку, сейчас точно придет!
– Что-то я сомневаюсь!
Просто ужасно, ведь лимузин так и не пришел, и, подождав двадцать минут, мы пошли ловить такси. В это трудно поверить, но по дороге мы почти не разговаривали. Через некоторое время доехали до аэропорта, и я повел Софи к ангару, из которого самолет выезжал прямо на взлетную полосу.
Я трясся от страха и должен был победить этот страх вместе с Софи, ведь это был первый мой полет после того, жуткого. Я обливался потом и почти не мог говорить. Меня колотило, и Софи спросила:
– Ты что это, серьезно?
– Деваться некуда. – Именно в тот момент у меня вырвалась любимая присказка моей матери.
– Ладно.
Позже я готов был часами хлестать себя по щекам, содрогаясь от стыда за то, как я держался. Рядом с ней я выглядел скованно, неуклюже, скучно, за исключением того момента, когда меня заколотило от страха перед полетом. Тогда я попытался скрыть его, изображая из себя особо важную персону. Я лопался от заносчивости. Представляю, Какое неприятное впечатление производил, и только жгучее любопытство Софи все-таки привело ее на борт самолета. Может, она хотела получить представление о том, что именно я могу ей предложить?
Это стало моей извечной проблемой: сближаясь со мной, люди всегда сначала изучали возможности, которые предоставляло им мое богатство, и лишь затем обращали внимание на меня самого. Я словно был не человек, а некое существо с щупальцами-возможностями, разновидность древа желаний, золотая рыбка, только и озабоченная тем, чтобы сбывались чужие мечты.
Софи не являлась расчетливой, хотя и была жадной до всего нового, но не до денег – ведь в этом случае окрутить ее не составило бы никакого труда. Но я уверен, что Софи хотела знать, какими резервами она обладает в моем лице. И если бы в тот вечер я проявил себя с лучшей стороны, показал себя элегантным, обаятельным, остроумным, предстал перед ней не чудовищем с щупальцами, а человеком, достойным любви и уважения, тогда, возможно, все пошло бы совсем по-другому…