– Вперёд. Сейчас бежим к гаражу за моей машиной.
Вячеслав поспешил за ней, на ходу застёгивая молнию до груди.
Это было началом истории их любви.
Полную версию вы найдёте в романе «Ночной наездник» на площадке магазина электронных книг ЛитРес, на странице автора.
Чтобы помнить
Дин Спейс
Обложка создана при помощи встроенного генератора обложек ЛитРес. Все права защищены.
Ветерок задержался в твоих волосах, играя лёгкой рыжей прядью. Солнце светило сквозь неё, не ослепляя меня, и я смотрел заворожённо, как ты сияешь в этом невесомом нимбе волос. Тебе на щёку села маленькая божья коровка, а ты вроде и не заметила. Та так и сидела на твоей веснушчатой щеке, изредка приподнимая пятнистые надкрылья, будто думая, улететь или и здесь хорошо.
– Тебе хорошо, маленькая коровка! – мысленно обратился я к ней, всей душой желая, почти молясь, чтоб этот миг не исчез, не растворился среди тысяч серых, ушедших водой в песок Вечности.
Лёгкий ветерок налетал изредка, охлаждая нашу кожу, а мы лежали на туристическом коврике посреди поляны под ярким Солнцем. Вдалеке тонкими голосами перекрикивались наши дети, они играли с Артуром, тот молчаливо бегал возле них мохнатой кометой. А вокруг был июль, он разливался покоем по перелескам, по нашей поляне вдали от дорог и автоматических сельхозов… В вышине чёрточками прорезали небо вопящие стрижи, у них была вечная охота на юрких насекомых. И безоблачные небеса были глубокими и синими. Совсем не такими, как на станции у Мимаса, – спутника Сатурна.
Вспомнив о скором вылете, я тут же перевернулся со спины на живот. Тогда ты машинально убрала у меня со спины пару приклеившихся травинок. А пусть бы и остались. Хоть частичку Земли увёз бы с собой. Почти полгода в полётах и вахте на станции Мимас-2, собирать данные и анализировать перед отправкой на Землю, ставить бесконечные опыты.
Травинки, я после дневной вахты держал бы вас в руках, вдыхал бы исчезающий аромат Лета… Больше этого мне не позволят провезти на базу, даже фото в рамке запрещены, каждый грамм на счету, с собой везём море приборов и материалов. Потому я выгляжу как доходяга, заставили сбросить семь килограмм перед отлётом. Через день живу на капельницах с глюкозой и гормонами, вот ведь зараза, как они надоели!
– И зачем тебе такой дрищ нужен, девушка? – заглянул я тогда в твои хитрые зелёные глаза с желтоватыми ободками у зрачков.
– Ну-у… – блестящие глазки быстро ощупали мою угловатую фигуру, на секунду задержавшись на тёмных волосах груди, затем взгляд недвусмысленно остановился на слегка оттопыренных чёрных плавках. – Почему-то мне кажется, что ты меня ещё разок вечером удивишь!
Знаю я этот твой лёгкий прикус уголка розоватого рта, изучил за те восемь лет, что мы вместе после Академии. Мой братец будто почувствовал твоё желание, тут же стал тогда наливаться и твердеть. Я встряхнул головой, пытаясь переключить внимание, а ты, всё понимая, тогда засмеялась звонко, схватила меня за ладонь с длинными пальцами программиста и приложила пониже спины к своим сладким мягким булочкам, покрытыми рыжеватым пушком и оголёнными за полосочкой бикини.
– Ох, Нин, дети же, – я мотнул головой в сторону двойняшек. Сашка и Маринка ничего не замечали, на бегу издавая возгласы, изредка прерываемые радостным взрыком Артура. Увлёкшись игрой с кавказской овчаркой на дальнем углу почти прямоугольной поляны, они не обратили внимание даже на огромный диск рейсового космобуса, тихо проплывшего в десятке километров со стороны ближайшего городка, а затем внезапно прыгнувшего в глубину неба, превратившись в тонкую чёрточку, после в яркую искорку… И вот нет его.
А мы с тобой целовались, губы твои были сладкими и пахли земляникой. Ты медленно запустила руку мне в плавки, а другой рукой нетерпеливо схватила мою ладонь и почти насильно заставила запустить её под чашечку лифа, где я нащупал небольшую грудь и стремительно твердеющий сосочек. О, божечки!.. Я тогда замочил плавки, и переодеться было не во что.
И мы лежали и смотрели вдаль, слушали вполуха дальние возгласы детей. А когда Солнце стало клониться к закату, ты опять игриво посмотрела мне в глаза, многообещающе прикоснулась к уже подсохшим плавкам и встала, потянувшись. Я смотрел на твою гибкую фигурку, покрытую лёгким рыжим пушком, и всё удивлялся, как же мне повезло тогда, в Академии. Лучшая из выпускниц физтеха, талант, какой рождался раз в сто лет, идеолог и создатель теории гипердрайва. Да и просто красавица.