Проснувшись, я долго не могла прийти в себя. Мозг упорно отказывался принимать, что всё было сном, так как тело буквально горело. Такого выверта от своего подсознания я совсем не ожидала. Это уже смахивало на нимфоманию. Неужели всё дело в том, что у меня давно банально не было секса? А испытанное в бассейне попросту разбередило почти уснувшее либидо? Но главное, во сне мне явился А̀лки, и ничего противоестественного в этом не было, хотя вся ситуация в целом тянула на роль из ряда вон. Самое лучшее в этой ситуации было устраниться от объекта, но сейчас это попросту не представлялось возможным. Ведь он мой подопечный, я за него в ответе, и пока не настанет время, мне придётся так или иначе контактировать с ним.
После завтрака я устроилась на садовых качелях. Отсюда хорошо просматривалась большая часть переднего двора и весь задний двор с бассейном и флигелем. Я периодически поглядывала вокруг, но всё равно пропустила приход неожиданного посетителя.
– Серафима?
Обернувшись, увидела заместителя начальника экспедиторского отдела. Барсѐньев стоял в двух метрах от меня и сверлил странным нечитаемым взглядом.
– Игнат Андреевич? – прохрипела я и встала с качелей. – Чем обязана? – спросила, прочистив горло.
Он уже собирался ответить, как неожиданно подошёл и остановился рядом со мной плечом к плечу А̀лки. Внимание Барсѐньева тут же сместилось в его сторону.
– Приехал по поручению Сергея Семёновича проверить, как идут дела, – чётко выговаривая каждое слово, произнёс замнач.
Я мысленно застонала: снова здорово. Обычно Ру̀дов так в отношении экспедиторов не делал, придерживаясь правила: будет необходимость – сам обратится за помощью. Но если всё же решал устроить нежданчик, то присылал кого-то рангом пониже, чем заместитель начальника отдела. Однако за последнее время это была уже третья по счёту проверка моей работы, и каждый раз в качестве инспектора выступал именно Барсѐньев. Я откровенно не понимала, чем могла вызвать такое предельное внимание со стороны начальства, но странным было даже не это. Складывалось впечатление, что замнач приезжал вовсе не по долгу службы, и сие волей-неволей заставляло напрячься.
– У нас всё замечательно, – сказала я с лёгким нажимом и отрапортовала: – Все особи размещены. Места проживания оснащены в соответствии с пожеланиями наших гостей. Охрана объекта организована на должном уровне. Необходимое содействие в ремонте корабля оказывается.
– Всем ли довольны наши гости? – не обращая на меня внимания, Барсѐньев задал вопрос А̀лки.
– Благодарим за щедрость ваших вод, – ответил трансформ и изобразил церемонный кивок головой вверх.
Я бросила на него беглый взгляд. Его радужки светились золотистым.
– Серафима очень хорошо о нас заботится, – закончил он.
Когда трансформ назвал моё имя, замнач скривился. Атмосфера между этими двумя явно накалялась. Нужно было срочно что-то делать, иначе ситуация грозила перерасти в критическую. Я выступила вперёд и положила руку Барсѐньеву на плечо.
– Вероятно, ты захочешь увидеть всё своими глазами, – сказала я.
Видимо, в моей интонации что-то проскользнуло, потому что замнач посмотрел на меня со странной смесью злости и обиды.
– Идём, я покажу, – мягко, но настойчиво я подтолкнула его к дому.
Барсѐньев метнул испепеляющий взгляд на А̀лки и нехотя пошёл за мной. Первым делом мы заглянули на пост видеонаблюдения. К моей величайшей радости и невероятному облегчению, Анто̀нов был там. Он обернулся на звук открывающейся двери и удивлённо уставился на Барсѐньева.
– Игнат Андреевич? – опомнился начбез. – Какими судьбами?
– Приехал по поручению Ру̀дова с проверкой, – сухо ответил тот.
Вид у начбеза стал ещё более удивлённым, и он сделал приглашающий жест рукой.