Чуть ли ни с самого момента, как я устроилась работать в эту организацию, Барсѐньев начал подбивать ко мне клинья. Но я быстро дала понять, что меня интересует только работа. И он отстал. Однако, несмотря на жёсткий отказ, до сих пор на что-то надеялся, поскольку нет-нет, да проскакивали с его стороны попытки обратить на себя внимание, такие, как проверки по мою душу, оказавшиеся исключительно его личной инициативой. Ру̀дов о них был ни слухом, ни духом. Кстати, на допросе выяснилось, что повторное появление охотников за чудовищами также было его рук делом. И за такое должностное преступление заместителю начальника экспедиторского отдела светило весьма долгое пребывание в местах отнюдь не курортных.
Трансформы улетели следующей ночью. Мы с Анто̀новым долго стояли и смотрели в звёздное небо, где бесследно растворился след от их корабля. А̀лки намеревался остаться, но я сказала, что не переживу, если с ним что-нибудь случиться. Человечество ещё не готово принять действительность и, как показала практика, обязательно найдутся такие, как замнач или те нерадивые охотники. Да и Ру̀дов бы точно не обрадовался, если бы мы не успели вовремя и потеряли трансформов. А если он улетит, мне будет гораздо спокойнее знать, что с ним всё в порядке и он в безопасности. И это было правдой.
На прощанье Вѝго подошёл и тихо, чтобы никто кроме меня не слышал, произнёс:
– Он навсегда останется с тобой, ти’ша̀.
Я восприняла его слова, как последний жест примирения между нами. А примерно через месяц узнала, что именно он имел в виду.
02.08.24г.
Безымянный
Элеонора Гранде
Обложку создала Элеонора Пронина при помощи нейросети "Шедеврум". Все права защищены.
Ночь разметала сполохи заката, погасила багряные угли зари. Небо и море слились в объятьях звёздной страсти. Стали единой бездной, отражая мириады алмазных брызг.
Они шли молча. Слушали пение цикад и звуки прибоя. Вдыхали сладкий дурманящий аромат магнолий, от которого кружилась голова. Тёплый бриз озорничал: путался в чёрном шёлке Маришкиных волос, теребил лёгкое платье, норовил приподнять краешек юбки и коснуться атласной кожи. Но девичья рука неуловимым движением пресекала непристойные попытки бесшабашного морского пирата. Марина подставляла поцелуям ветра лицо и наслаждалась ночной свежестью. Она ступала легко по каменистому пляжу, обратив агатовый взор на зыбкую полоску, где небо мягким животом касалось вздыхающего моря и сладко тонуло в нём.
Тёмные волны шуршали, перекатывались, пенились солёным потом, белым кружевом упавших с небес облаков. Море в страсти хватало камешки, катало их по берегу, делая круглыми и полированными. Так жизнь обтёсывает углы характеров, сглаживает остроту воспоминаний и неровности общения. Социум притирает людей, делает удобными игрушками.
Андрей поглядывал на девушку с нескрываемым интересом. Нежный овал лица, горделивый поворот лебединой шеи, хрупкие ключицы в неверном свете луны сияли как тонкий мрамор. Эта стройная красавица вовсе не была похожа на девочку-подростка, что горько рыдала у его ног пять лет назад. «Воробышек», – вспыхнуло в памяти. Яркий калейдоскоп эпизодов из прошлого закружился цветными пятнами под монолог внутреннего голоса.
*
Помнишь? Последняя школьная весна. ЕГЭ и подготовка к выпускному. Взрыв эмоций, гормонов и первой страсти. Ты был по уши влюблён в солистку вашей группы Оленьку Макухину. Одноклассница отвечала тебе взаимностью. По школе вы ходили в обнимку, девчонка даже позволяла некоторые вольности. А после репетиций убегали в парк и целовались до изнеможения. Парни смотрели с завистью, когда ты беззастенчиво тянул девушку за талию, а потом вис на её хрупких плечах или зарывался носом в светлые локоны. Ещё бы! Оленьку считали королевой школы.