Его внимание привлёк диалог за дверью.
– Ну что?
– Без сознания.
– А девушка?
– Девушка погибла.
Геннадий почувствовал, как его стремительно понесло куда-то…
Звучали последние секвенции Баха… Наконец всё закончилось… Свет продолжал слепить сквозь отяжелевшие, опущенные на глаза веки… Он многократно переживал события той роковой ночи. Когда доходило дело до третьей части этого гениального откровения бога музыки, Геннадий, как бы перемещаясь во времени, вновь и вновь посещал тот день, надеясь, что это всего лишь кошмарный сон. И сейчас, уже в который раз, он переживал всё те же чувства, медленно открывая глаза, всем сердцем желая увидеть рядом свою дорогую невесту, её прелестную улыбку…
Поток прохожих, шум эскалаторов, звон изредка падающих монет… – скрипач медленно приходил в себя, возвращаясь в жестокую реальность…
«Станция метро… Испанская речь… Что я здесь делаю?» – с горечью в душе подумал Геннадий…
*
Года два назад он приехал в Испанию отдохнуть, без намерения остаться насовсем. Но, по странному стечению обстоятельств, случилось то, от чего он зарёкся много лет назад в присутствии своей возлюбленной.
Деньги таяли неумолимо и, чтоб не умереть с голоду, ему пришлось спуститься в метро, «веселить толпу», как он выражался. Скрипки с собой не было. Раздобыл у новых знакомых потрёпанную гитару, приобрёл усилитель и автомобильный аккумулятор.
*
Над Мадридом висели тяжёлые тучи. Уже который день шёл дождь, но сегодня он по крайней мере не лил как из ведра. И всё же, пройдя без зонта несколько кварталов, прохожий рисковал промокнуть до нитки. Но, где-то глубоко под землёй, было весьма комфортно. Мадридское метро хоть и не сравнимо по красоте с московским или питерским, всё же просторное, с широкими коридорами. Комфортабельные вагоны оборудованы кондиционерами.
Огромная станция «Нуэвос Министериос» встречает скрипом эскалаторов и траволаторов. Проходящие пригородные поезда с шумом и визгом останавливаются на одном из уровней станции, выплёвывают прибывших пассажиров, а затем жадно поглощая очередную порцию новых, уносятся с таким же визгом прочь. Чуть ниже восьмая ветка принимает вновь пришедший поезд, который увозит туристов к аэропорту Барахас.
В тоннеле, ведущем к шестой линии, была слышна гитара. Звучал «Анонимный романс» Гомеса.
Руки уже с трудом отвечали. За восемь часов непрерывной игры, уже затвердевшие на подушечках пальцев мозоли снова начали кровоточить. И всё же музыканту удавалось передать всю глубину этой прекрасной, меланхоличной мелодии.
«Нужно заканчивать с этой самодеятельностью. Да, я учился играть на гитаре. Но по восемь часов в день без остановки – это слишком, – думал он. – Попрошу ка я, чтоб мне выслали мою скрипочку. Надеюсь, на этот раз все получится. Да и выхода у меня нет».
Примирение…
Геннадий долго смотрел на неё влюблённым взглядом… Наконец, подошёл и прикоснулся к ней…
– Не трогай меня.
– Прости. Мне плохо без тебя.
– Ты же меня оставил… Кинул…
– Зачем ты так. Ты же знаешь причину.
– Если причина столь серьёзная, зачем ты снова прикасаешься ко мне?
– Не капризничай, милая, тебе это не идёт.
– Ах! Ты помнишь, что мне идёт?!
– Я все помню, родная. Помню каждый изгиб твоего тела. Твою изящную шейку. Твои, несравнимые ни с чем бедра. Твой запах… Твой шёпот… Твой неподражаемый голос, когда ты говоришь со мной на своём ангельском языке… И твой истерический крик.
– Это я-то истеричка?!
Он улыбнулся.
– Ну, иногда ты истеришь.
– Всё! Я на тебя обиделась!
– Иди ко мне, дорогая…
*
Часом ранее…
Геннадий работал над проектом. Раздался звонок, который был слышен даже сквозь звучащую музыку в студийных наушниках.
Он открыл дверь.
– Здравствуй, Карина, – произнёс он спокойно.
– Ты позволишь мне войти? – высокая, стройная девушка, была чем-то взволнована.
– Конечно, проходи.
– У меня к тебе разговор, – Карина села на край дивана. Она немного нервничала, накручивая при этом свои длинные светлые волосы на указательный палец и постоянно поправляя, съезжающие на нос большие очки. Это выглядело забавно.
– Слушаю тебя, – он продолжал сохранять спокойствие.
– Я обещала тебе помочь с дочкой, но у меня изменились планы. Я не смогу с ней сидеть, как договаривались. Надеюсь, это не сильно отразится на твоей работе. Пыталась найти замену, но никто из моих знакомых не может.
Геннадий наблюдал за ней с удовольствием.