Охватив его бедра ногами, девушка обняла руками его мускулистую шею и издала стон нетерпения. Сливаясь телами в страсти, он опустился в кресло разом с податливой лианой, увивающей его тело. Напряжённая плоть вошла в тёплую влагу, ощутив нежный захват. Дрожь прошла по их телам, заставив инстинктивно двигаться в такт неукротимой страсти.
Мысль о бесконечном наслаждении удерживала его от семяизвержения. Ведь у него давно не было секса и ощущения радости. Он прикрыл глаза и ритмично двигался, сжимая в руках упругие маленькие ягодицы. А она, изгибаясь на его коленях, стонала:
– …Да! Так! Ещё, ещё! Мм… – её шёпот слился в удушливое у-у-у.
Леся ритмично двигалась, её волосы растрепались и склеились у виска от сверхмерных нагрузок, запустив холёные руки в блестящие волосы Адама, она хотела его съесть, как самка паука, таким вкусным казалось ей его тело. Она кончиком языка водила по его гладко выбритой шее и целовала его вздувшуюся от напряжения артерию.
Женщины любят ушами – это миф. Прежде всего они жаждут мужчин, а те точно любят ушами.
Адам сделал паузу, чтобы продлить восторг плоти. Желая взять её в другой позе, он развернул Лесю к себе спиной и, обняв, стал ласкать её груди. Он наслаждался яркими ощущениями. Леся отклонилась и поставила локти на стол, открыв взору любовника изгибы круглого зада и скрытые от взгляда малые губки. Искушённый наготой, он остановился, чтобы увидеть в новом ракурсе возбуждающий страсть бутон и прильнул к нему, потому что хотел исцеловать её до смерти. Инстинкт взял своё и он вновь погрузился в притягательную влажность. Леся была податлива, сердце её колотилось в бешеном ритме. Адам смотрел открыто на происходящее и пожелал снять блузку, – предмет, мешающий взирать на нагое тело девушки. Он хотел видеть подпрыгивающие в такт груди и запечатлеть сладкий образ прелестницы. Он провёл по её спине рукой, чтобы снять рубашку к чёртовой матери.
Приблизился момент бурного оргазма. Он взялся руками за полы рубашки и начал стягивать её с рук нимфы. Она помогла ему, сдвинув руки к спине. И вот для мужчины уже открывалась шея, белоснежные плечи и лопатки. Он приоткрыл веки, чтобы взглянуть на эту невероятно сексуальную особу. Однако его глаза расширились, словно он увидел нечто невообразимое и загадочное. Спина Алеси словно укус змеи ужалила его воображение. Он застыл, увидев то, что было выше его понимания на данный момент. В мозг штопором воткнулся страх, который парализовал тело. Адам содрогнулся в экстазе. Ощущения от пришедшего оргазма было смазанным. А из-под рубашки Леси показалась изуродованная кровавыми штрихами и шрамами кожа на гладкой спине. В один миг в голове пронеслось:
– Дьявол! Что это? – он оттолкнул девушку от себя, словно боялся замараться.
Он в жизни не видел такого. От испуга он сразу же отпрянул от любовницы, как от прокажённой. Опасаясь причинить ей боль, он натянул рубашку на её плечи. Картина из шрамов на её спине произвела эффект ушата холодной воды, нежданно опрокинутого на голову, мгновенно отрезвив мозг и разогнав остатки винных паров и иллюзий.
Свежие, лишь слегка зарубцевавшиеся, кроваво-красные порезы на Лесиной спине, потрясли его тонкую натуру. Тошнота подкатила к горлу и содержимое желудка чуть не выплеснулось на девичью рубашку, он успел выскочить из кресла к урне.
В воздухе повисла тишина. С трудом преодолев волнение, Адам, жалея Лесю, нежно прижал к себе и, поблагодарив, быстро оделся.
Оба были разочарованы концовкой многообещающей интрижки.
Леся – от быстро наступившей развязки и несбывшихся надежд на продолжение; Адам – от мысли, что за внешней оболочкой не всегда можно увидеть и разгадать внутренний мир женщины и ещё труднее, понять поведение человека, рассматривая его «со своей колокольни».
Начавшийся роман безболезненно сгорел в жарком пламени винных паров, словно ничего и не было между ними, не оставив в душе даже пепла.
След, конечно же, в сердце Адама остался, но только не от близости, а от уродливых шрамов на спине Леси. Для него она оказалась слишком крепким орешком.
Позже, он узнал из её рассказов, что заставило её изуродовать шрамированием прекрасную кожу.