«Эти глаза… Может она почувствовала, что я к ней неравнодушен? Как-то всё неожиданно… Надеюсь, я не переборщил в прошлый раз?» – он рефлекторно улыбнулся.
– Ладно. Не переживай. Я решу эту проблему, – он полез в карман и достал портмоне, – вот тебе за последнюю неделю. Как договаривались.
– Да, спасибо. Извини, что так вышло.
– Ничего, – он посмотрел на неё оценивающим взглядом и вдруг добавил, – выпьешь чаю? Я как раз собирался заварить. Знаю, ты предпочитаешь кофе. И все же, у меня есть хороший чай, – он встал и направился к кухне.
Девушка засомневалась.
– Присоединяйся.
Она посмотрела на часы и собиралась уже отказаться, но, почему-то согласилась.
– Пожалуй, у меня есть немного времени. И так как я в каком-то смысле подвела тебя, – наконец она улыбнулась, – я останусь, но, ненадолго.
Он заварил чай.
– Как тебе? – он буквально пронизывал её довольным взглядом.
– Невероятно! Я такого чая не пила никогда!
– Я знаю, – уверенно произнёс он, – в Испании культ кофе. Тут мало кто знает о чае.
*
Их беседа изрядно затянулась. В какой-то момент Карина глянула на часы.
– О, боже! Я совсем забыла! Мне же нужно бежать! – она буквально вскочила, – спасибо за чай и печенье. Было очень вкусно.
– Не за что.
Она ушла.
Сев за компьютер, он снова включил проект, над которым работал. В наушниках зазвучала музыка.
«Какая невероятная девушка», – думал он, уткнувшись в монитор.
*
Снова раздался звонок.
«Наверное, что-то забыла», – он снова направился к выходу.
В дверях стоял курьер с огромным пакетом.
– Вы Геннадий Климов? – молодой человек с трудом прочёл имя получателя.
– Да, это я, – он догадывался, что внутри. Оценив взглядом, он удивлённо произнёс, – но посылка должна быть больших размеров.
– Распишитесь, пожалуйста, тут.
– Позвольте, я сначала проверю содержимое пакета.
– Это вы проверите после, сами. Я не обязан ждать.
– А если там не всё?
– Вы имеете право жаловаться на компанию-перевозчика.
– Но я вижу невооружённым взглядом, что тут не всё. Пакет должен быть в два раза больше.
– Вы отказываетесь получить посылку? – ультимативный тон курьера вынудил Геннадия принять ситуацию такой, какая она есть.
– Давайте! Где я должен расписаться? Но, чувствую, намечается скандал.
Курьер ушёл.
*
Геннадий положил пакет на большой диван в зале и аккуратно начал вскрывать его куттером.
«Да и так было понятно, что тут один футляр», – он нахмурил брови.
Сняв защитную плёнку, он открыл его.
– Ну слава Богу, ты цела!
Геннадий долго смотрел на инструмент. Много лет он не прикасался к скрипке. Последние попытки наладить с ней отношения увенчались полнейшим фиаско с безоговорочной капитуляцией. Но, она манила его, как голос русалки из-под воды. Поддавшись однажды её чарующему пению, ты уже не мог спастись.
Взяв смычок, он начал его канифолить, всячески оттягивая момент истины. Положил аккуратно канифоль на раскрытую крышку футляра. Взял её снова. Сунул в коробочку и спрятал в специальное отделение.
«Ну, хватит ходить кругами. Бери инструмент! – сказал он сам себе, – все у тебя получится. Она давно тебя ждёт».
Скрипач плавно скользнул длинными пальцами в футляр, обвив ими изящную шейку скрипки, нежно подхватил её и положил на плечо. Взял смычок и провёл по струне “ля”. Скрипка ругнулась, как бы это сделала девушка, которую попытались взять без её согласия.
– Не трогай меня.
– Прости. Мне плохо без тебя.
– Ты же меня оставил… Кинул…
– Зачем ты так. Ты же знаешь причину.
– Если причина столь серьёзная, зачем ты снова прикасаешься ко мне?
– Не капризничай, милая, тебе это не идёт.
– Ах! Ты помнишь, что мне идёт?!
– Я всё помню, родная. Помню каждый изгиб твоего тела. Твою изящную шейку. Твои, несравнимые ни с чем бедра. Твой запах… Твой шёпот… Твой неподражаемый голос, когда ты говоришь со мной на своём ангельском языке… И твой истерический крик.
– Это я-то истеричка?!
Он улыбнулся.
– Ну, иногда ты истеришь.
– Всё! Я на тебя обиделась!
– Иди ко мне, дорогая…
И он прошёлся вдоль её длинной шейки, остановил кисть и, упавший на струну палец, завибрировал, предвкушая прикосновение смычка к струне…
*
Левая рука довольно быстро свыклась с положением на грифе. Помогли долгие занятия на гитаре. Но вот правая никак не поддавалась. Он всякий раз опускал смычок, потирая локоть. Сразу всплывали воспоминания десятилетней давности. И кроме физической боли, это причиняло ему и душевные страдания.
– Нет! Это невыносимо! – воскликнул он, в очередной раз бросив скрипку в футляр.