Мы вернулись в город, и жизнь потекла своей чередой. День сменялся днём, а ночь ночью. И каждую ночь я не могла выкинуть из головы то сумасшествие, что произошло с нами на берегу лесной речки перед рассветом. Каждую ночь меня била дрожь, кровь моя вскипала, а воспоминания становились только ярче. Дни же стали томительной подготовкой к безумным ночам, где я заново переживала эту сладкую ярость, продолжавшую манить меня в мир, которому не знала названия.
Я осунулась, похудела на несколько килограмм, моя одежда повисла на мне мешком. На работе не могла сосредоточиться и решила взять несколько отгулов. Мой руководитель, милая и умная женщина, с которой за пять лет нашей работы мы стали добрыми друзьями, внимательно прочитала моё заявление и припёрла меня к стенке.
– Рассказывай, что произошло на самом деле, – мягко, но строго потребовала она.
И я, захлёбываясь в слезах и ненужных подробностях, всё рассказала. Она слушала молча, нахмурив брови, и нервно теребила ключи от своей машины, что было ей совершенно не свойственно. Выдержав паузу, начальница по памяти написала мне на бумажке сотовый телефон.
– Позвони. Если она тебе не поможет, то, наверно, не поможет уже никто, – печально заключила она, протягивая мне листок с номером.
Я благодарно кивнула и через десять минут уже выходила из офиса, спешно набирая рекомендованный номер. А ещё через час уже стучала в дверь женщины, которая согласилась срочно меня принять. Выслушав мой сбивчивый сумбурный рассказ, ведунья налила мне стакан воды и предложила погрузить меня в неглубокий транс для восстановления деталей произошедших событий.
– Милая, это был инкуб, – печально произнесла ясновидящая через полчаса, – прости за эту неприятную новость. Я помогу тебе избавиться от этого наваждения, но тебе придётся ходить ко мне неделю на убывающей Луне. Начнём в понедельник.
Но я уже не слушала. Избавиться? Забыть? Я не хотела ничего забывать! Мне хотелось переживать это снова и снова! Ради этого и стоило жить. Вся моя жизнь была только подготовкой к этому ошеломляющему событию.
– Скажите, а я могу встретить его снова? – я постаралась скрыть от ведуньи и свои мысли, и лихорадочный блеск глаз.
– Не бойся, инкубы редко покидают места привычного обитания. Он не будет специально искать тебя. Если случится быть в том месте снова – просто будь осторожнее.
– Спасибо! – я бросила на стол деньги и вылетела из квартиры.
Нужно было успеть так много: уволиться, найти группу, которая собиралась в поход по тем местам, взять напрокат палатку и спальник, купить продукты. Уволиться мне моя мудрая начальница, положим, не дала, но с глубоким вздохом подписала отпуск за свой счёт.
Началась моя нескончаемая походная жизнь. Под разными предлогами я примыкала к туристическим группам, чужим компаниям, биологической экспедиции, но всё было напрасно. Никто не выходил незаметно из леса, не присаживался с бутылкой к костру, не терзал сердца невыносимо красивой мелодией. Не подходил неожиданно сзади, обнимая так, что жизнь теряла свой прежний смысл, обретая совершенно новый. Лето подходило к концу, а с ним и моё терпение, и надежда. Мне стало невыносимо находиться у костра, хотя раньше чрезвычайно любила. Сейчас же всё отравляло воспоминание о его складной фигуре, сидевшей напротив меня в ту ночь. Я стала уходить гулять вдоль берега, бормоча слова, которые он шептал мне на ухо, и которые повторяла с того дня каждый день, словно молитву.
И вот однажды, проходя по пляжу недалеко от сидевшей там незнакомой компании, услышала знакомую мелодию. Словно заворожённая, я подходила всё ближе и уже видела знакомые очертания его пленительной фигуры. Мне казалось, что я ощущаю его запах, хотя на таком расстоянии это было невозможно. Всё во мне замерло в ожидании чуда встречи, пока не увидела девушку с блестящими от страсти глазами. Она сидела у костра напротив него и пожирала его глазами точно также, как в прошлый раз я. Мелодия умирала, и вместе с ней останавливалось моё бедное, только что бешено стучащее сердце.
Девушка поднялась лёгким движением с песка и, плавно переставляя красивые точёные ножки, устремилась к своей палатке, а мой старый неверный знакомый – за ней. Несмотря на рвущуюся вокруг меня на части нелепую ткань бытия, я про себя отметила, что гитара, которую он отложил, вставая, словно испарилась, её нигде не было. Одним движением он повернул девушку к себе, приподнял ладонью её подбородок. Ещё минута, и он прижмёт её к себе, они сольются в страстном поцелуе. Но я была быстрее – подбежав, так сильно ударила его по щеке, что он со стоном пошатнулся, а я тут же добавила снова. В детстве папа, так и не дождавшийся рождения сына, водил меня на бокс, а маме говорил, что на танцы, и пока моя мама сумела разобраться, в чём дело, у меня уже был первый юношеский. Так что удар у меня был поставлен профессионально.