– А что случилось сегодня, Кара? – серьёзно заглядывая в лицо девушки, спросил мужчина с проседью.
– У моей мамы рак груди четвёртой степени. Ей недолго осталось. Я знаю, потому что уже проходила это. Бабушка по маме тоже рано умерла от этой болезни и быстро. А раз уже четвёртая степень, значит, надежды мало. Я не строю иллюзий, только мне нужно срочно думать, как зарабатывать и куда уйти от отчима. Тот вариант, что мне предложила мама, не подходит. А ещё, я думаю, и мне недолго осталось.
– Не говори так! – возмутился Радмир.
– Я много изучала тему смерти, она приходит не спонтанно и не просто так. В её действиях есть закономерности. По линии мамы – мамина бабушка умерла в сорок шесть, мамина мама – в сорок один. Моей маме сорок четыре с половиной. В их роду не переживают возраст пятидесяти лет. А мой папа погиб, не дожив до сорока лет. В его роду мужчины погибали от несправедливости. Они два разных течения жизненных сценариев. Папина мама поступила несправедливо по отношению к моей маме. А это значит, что борцы за справедливость сотворили сами то, за что боролись. Значит, и я не умру старушкой. Я думаю, Господь знал, что эти два рода не должны были соединиться, поэтому и не давал выжить предыдущим детям моих родителей. Я у них шестая, до этого все пятеро умирали, даже не родившись. Видимо, действительно я – Кара какая-то им. Она нелепо улыбалась, проговаривая это с напускным спокойствием.
– Может, поэтому я и пошла в журналисты, чтобы хоть что-то оставить о себе и о своих предках. Меня тоже скоро не станет – я чувствую это.
– Пожалуйста, не надо, это всего лишь твой страх оттого, что ты остаёшься одна, но ты не будешь больше одна, я не оставлю тебя, я только что тебя нашёл, только стал узнавать, только почувствовал, что не готов тебя терять. Я что-нибудь придумаю, когда мы вернёмся в Москву. А сейчас… – Радмир отодвинул чашки и приблизился к Карине. – Прости за то, что сейчас скажу. Но я очень хочу тебя. Невозможно удержаться от соблазна и страсти, которую я к тебе испытываю, но если ты меня остановишь и скажешь нет, я не приближусь к тебе, буду только говорить с тобой и обещаю себя контролировать.
– А я хочу, Радмир. Хочу знать, как это любить мужчину и быть желанной.
На этих словах Радмир обхватил шею Карины и, улыбаясь, произнёс:
– Любимая, как долго я мечтал о тебе!
Он стал покрывать её лицо нежными поцелуями, касаясь губ, щёк, глаз, шеи и снова возвращаясь к губам, проникая языком в её рот. Спускался горячими поцелуями к её груди. Его руки скользили по тонкой материи платьица. Казалось, она пылала, и это тонкое платье вот-вот на ней оплавится. От этих страстных поцелуев и прикосновений Карине стало тяжело дышать. Молодое тело, нежное и невинное, привлекало мужчину с проседью. Он осторожно опрокинул её на ковёр, стянув с дивана несколько подушек и плед, подложил ей под голову одну из самых мягких. Радмир стал снимать с себя одежду, Карина скромно отвела глаза в сторону.
– Ты не хочешь меня видеть, любимая? – спросил Радмир. – Я разве не привлекателен, не нравлюсь тебе? – Ухмыляясь, нарочно дразнил он Карину, обнажая своё мужественное тело.
– Зачем ты задаёшь вопросы, на которые знаешь ответы? – мягко произнесла Карина, стыдясь этой первой близости с желанным мужчиной.
– А может, я хочу услышать, что нравлюсь тебе, что ты желаешь меня, что я привлекателен и единственный для тебя. Скажи это, я хочу быть любимым тобой.
Она молчала в смущении, опустив глаза.
Он резким движением стянул с неё трусики, и через мгновение его язык проник в неё. Карина даже не сразу сообразила, что произошло, она попятилась назад, схватила его за волосы, пыталась оторвать от себя, но он только нежнее и медленнее ласкал её клитор и проникал внутрь острым языком, проводя по её влагалищу. Охватив её бёдра руками, он, будто насаждал её на свой влажный и тёплый язык. Через несколько секунд Карина тяжело задышала и ослабила хватку и, хватаясь за длинный ворс ковра, полностью стала подвластна ему. В голове зашумело, она застонала, по телу пробежали мурашки.
Радмир, надменно улыбаясь, приподнялся на локтях и снова проговорил:
– Скажи, что ты желаешь меня… скажи, что я любимый… что привлекателен.
Карина не смотрела на него, её глаза были закрытыми, во рту всё пересохло, она стыдилась смотреть на его тело и видеть то, в каком она сейчас положении.
– Ну, тогда я продолжу свою пытку, любимая. Он нежно и медленно начал ласкать её бёдра и лобок, целовал живот и медленно спускался к влагалищу, но не проникал в него. Одной рукой он ласкал её грудь, сжимая пальцами набухший от возбуждения сосок. Она стала извиваться навстречу, ей хотелось, чтобы его язык касался её клитора и, как прежде, проникал в неё.