Нас грёбанными бусами потащило по песку так легко, будто мы деревянный детский паровозик. Семерых! Семерых взрослых человек. Я видел три десятка голодных глаз из моря, те, на которые напоролся наш корабль. Альберт вывернулся и рубанул связывающую нас всех верёвку кортиком. В связке, что тащилась в море остались лишь Джуна и Роберт. Роза заголосила, оглушив нас всех. А потом ей ответило море… Рёв стал такой, будто целому стаду коров наживую сдирают кожу. С щелчками и переливами.
Помнишь пароход у пристани? Затейник капитан дунул в трубу, объявляя отплытие. Примерно такого уровня был шум. Как Джуна выбралась из воды, никто не знает, старший матрос потерял кортик и пытался камнем перебить связывающую нить. Мария сучила ногами, оттого мешала попасть по травяной бечёвке. Потом к нам вышла дочь Розы. У Джуны слизало кожу по всей руке. Просто её не было. Мясо, кости, сухожилия есть. Выступившая кровь есть, а кожи не было. Вот тогда проняло даже Альберта. Мы рванули с берега так быстро, как только могли. Подальше от моря, от проклятого пляжа.
Утром втроём выскочили на простор уютной бухты, с другой стороны. Ах-ха-ха. Бежали от моря, будучи на острове… – Джонатана вновь разобрал каркающий смех, а у его супруги волосы стали дыбом, настолько леденящим он был… – Бабы потерялись в лесу, а нас гнал ужас. Всепожирающий ужас, от которого ты ссышься в штаны, еле стоя на шатающихся ватных ногах. Судорогой сводит горло, колет в боку. А ты боишься даже вида, ласкающего песок моря. Обречённо вернулись в лес.
Месяц пролетел, а из дюжины осталось только половина. Напуганных до смерти людей. Марсель сдался. Он связал вместе с Розой бечёвку и повесился у всех на виду, шагах в десяти от выбранной нами полянки. Никто не дёрнулся его спасать, все приняли его выбор, даже Мария равнодушно отвернула взгляд.
С того момента она больше не поминала Господа нашего. Или Вашего?.. Бывшую монашку интересовали три вещи секс, жратва и сон. Она отринула одежды и ходила по берегу с фантастическим фатализмом и абсолютно нагая. На призывы вернуться, лишь качала головой, ясно давая понять, что ей без разницы, когда и где быть схваченной чудовищем. Роза извела своё платье на бинты для Джуны, лишь оставила что-то похожее на юбку. Через седмицу мы все ходили нагишом.
Со стороны покинутого пляжа ночью доносились визги Твари, в те мгновения мы сжимались вокруг Джуны, в один комок дрожащей плоти. На рассвете совокуплялись, меняясь партнёрами, радуясь подаренному новому дню.
Спроси меня сколько лет нужно дикарю, чтобы стать цивилизованным. Я отвечу, – столетия; задай тот же обратный вопрос про цивилизованного, я отвечу, – полтора месяца.
Пришло понимание, – от отсутствия плоти на костях похороненных, – её просто слизало чудовище, как кожу с руки девушки.
Полную версию романа «Крушение» можно найти на площадке электронных книг издательства ЛитРес на странице автора.
Погружение
Эд Кузиев
Лас-Вегас горел миллионами огней, неоновыми вывесками, призывающими оглушённую роскошью и музыкой толпу в голодные глотки казино, развлекательных клубов и стриптиз баров. Одурманенные лёгким выигрышем и проигравшиеся в пух и прах люди брели вдоль центральной улицы, словно зомби, постоянно озираясь, ловя блики неона, запахи больших денег и безумия порока. Возле каждого заведения стояли яркие и узнаваемые персонажи, завлекая оглушённых на новую карусель алчность и бездумных трат.
У одного из таких стоял потрёпанный двойник Элвиса Пресли, фальшиво тянул " If i can dream*, делая резкие выпады руками в стиле короля рок-н-рола. Его залитый гелем чуб при этом дёргался, словно резиновый, неотступно нависая над залитым потом лбом. Позади двойника горела скромная, по меркам Вегаса, вывеска брачного агентства, обещающая расписать всех желающих за сотню вечнозелёных.
Арка неонового моста чуть подёрнулась маревом пара, выпустив парочку молодых людей. Сжимая друг другу ладошки, они были овеяны ореолом романтики и тех чистых чувств, которые были весьма редки в городе греха. Переглянувшись, пришельцы сделали совместный шаг вперёд на вылизанную дворниками мостовую.
Примечателен был внешний вид путников. Девушка невысокого роста в скромном и простом свадебном платье, но с большим венком из пшеницы, полевых цветов и ярких шёлковых лент на рыжей голове. Парень же был затянут в строгий смокинг, сорочка с прямым воротником, шейный платок бордового цвета, а на голове цилиндр с золотой кокардой.